Леший. Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон

– И каков был итог?

– А итог был трагический, Андрей Петрович, в этом все и дело. Внучка Кривоноса от его дочери, Алена Панюшкина, это по отцу, ставшая археологом, бредила дедовой темой. Дочь ненавидела дикие рассказы отца, внучка влюбилась в их тайны. Так бывает. Она с детства наслушалась безумных рассказов деда, который взялся посвящать ее в свои тайны. Именем деда получила какое-то серьезное разрешение на раскопки, а потом с двумя друзьями, тоже археологами, взяла и махнула в экспедицию в Синеборье. Захотела порыться в заветном подземелье. Ничего не найдя, они решили передохнуть и приехали в районный Сараевск, в гостиницу. И там они втроем исчезли. Как и при каких обстоятельствах – неизвестно. Никто не вернулся в Москву. Когда полковник Кривонос узнал о пропаже любимой внучки, он долго не мог поверить в услышанное, поднял бучу, рвал и метал, в конце концов это и заставило его уволиться из органов. Официально всех трех молодых людей признали пропавшими без вести – возможно, утонувшими в Змеевке. Их видели плававшими там на лодке. Так и ушел на пенсию несолоно хлебавши Кривонос. Алену больше никто не видел. Жена ушла от Кривоноса – не смогла простить ему этого. Дочь, мать Алены, перестала с ним общаться. Кривонос остался с бездетным сыном Егором. Генералом вышел в отставку. Как я понимаю, он так и не смог смириться с утратой. Кривонос старел, но смерть словно обходила его стороной. И по сей день обходит. – Долгополов постучал указательным пальцем по ксерокопии фото, на котором сидел в кресле столетний старик с уставшим, но все еще бешеным взглядом. – Эта дача – его пристанище.

– Какая-то древнегреческая трагедия. Разве что без инцеста. Но накал страстей тот же.

– Вот именно. Ну так что, Андрей Петрович, берем сливовую?

– Берите две, Антон Антонович. Чтобы наверняка.

– Вам завтра за руль, господин сыщик. Не забыли?

2

Они выехали затемно, прихватили Кассандру у ее дома и устремились за город – в отдаленный провинциальный край.

– Я до двух ночи писала статью, – призналась девушка. – Умираю, хочу спать. Не обижайтесь, если я сломаюсь.

– Не обидимся – ломайся, – успокоил ее Андрей. – Зонт взяла?

– Ага.

– Хорошо.

Кассандра тотчас уснула на заднем сиденье, позевав, отключился и Антон Антонович. Крымову оставалось вести машину под размеренный храп Долгополова и нежное сопение девушки. «Как бы мне не вырубиться вместе с ними, – подумал детектив. – Выпили-то накануне хорошенько». Он включил радио, и погромче, Антон Антонович недовольно захрюкал и заерзал, но Крымова это не разжалобило.

Часа через полтора, когда солнышко уже встало и бросило первые лучи на скошенные золотые поля, Кассандра проснулась, тоже заерзала, а потом сонно, с легкой хрипотцой спросила:

– Вчера наговорились, наверное?

– Ага, – отозвался Крымов. – Многое упустила.

– Посвятишь?

– Конечно. История на миллион. Не узнаешь – ничего не поймешь.

– Я слушаю.

Вначале был рассказ о купчине Губине с его тайнами и жутким преображением, а затем о генерале Кривоносе с его семейными секретами. Крымов говорил долго, ничего не пропуская, в том числе чтобы отвлечься, потому что он все чаще зевал.

– А сейчас нас ждет представление, – наконец сказал он, когда до конечного пункта оставалось не так далеко. – Гроза над Синеборьем. Агафья в очередной раз пойдет на Медвежью горку. Катерина беду почуяла, да и я тоже. Иначе бы не поперся в такую даль, да еще с вами. Да еще после выпивона. Может, зря я себя нагрузил? И ничего не случится?

– Вот сейчас и увидим, – сказала Кассандра. – Антон Антонович всегда так храпит?

– Не всегда, – заметил Крымов. – Как правило, он храпит куда громче. Однажды мы в самолете летели, так он так храпанул, люди подумали, что турбина полетела.

Кассандра прыснула:

– Издеваешься?

– Правда. Мы в Чехию летали. Паника едва не началась. Так что сейчас он сопит как младенец. Это ты на него положительно влияешь.

– А-а, ясно. Андрей…

– Да?

– А послушать Катерину можно? Ту «нервную», как ты сказал, запись?

– Разумеется.

Он включил ночной монолог их общей знакомой. Журналистка слушала с предельной внимательностью. И вот уже ближе к концу Катерина повторяла слова помешавшейся беременной подруги: «Когда к Синеборью гроза приближаться станет, тогда и выйду из дома. Так надо, Катя, так надо… Всем так лучше будет!» И еще: «Вот когда муж мой появится, вот когда он нагрянет, после той грозы он нагрянет, вот когда он всех проклянет! Завтра все случится, завтра!..»

– Да, жутковато, – согласилась Кассандра. – А где же гроза?

– Она с той стороны идет – уже движется сюда, – заметил Крымов. – Я проверял сводки.

В десять утра они въехали в село Синий Бор и скоро остановились у кафе «Сан-Ремо».

– Кофе хочу, – сказал Андрей.

– И я хочу, – подхватила Кассандра. – Чайник выпью.

Антон Антонович как раз задергал ножками, стал причмокивать, откашливаться спросонья. Затем проморгался, открыл глаза:

– Где мы?

– В Караганде, – без энтузиазма рассмеялся Крымов.

– Очень смешно – обхохочешься. В Синеборье мы?

– В нем самом. Кофе хотите?

– Пожалуй. С булочкой.

– Смотрите, – потянувшись к ним, показала вперед, на лобовое стекло, Кассандра. – Идет.

– Кто идет? – еще окончательно не проснувшись, переспросил Антон Антонович.

– Не кто, а что, – поправила его девушка. – Вон же, вон.

Вперед уставился Крымов, за ним и Долгополов. Это была правда, к селу с другой стороны из-за лесов и полей медленно тянулась по небу иссиня-черная полоса непогоды. Сюда с другой стороны света шла гроза, уверенно завоевывая светлое утреннее небо.

Крымов вытащил ключ зажигания.

– Что ж, пока что пророчица и метеоцентр нас не обманули. Пошли пить кофе.

Они вышли из машины и направились к ступеням кафе. Заведение было страшненьким, но ароматы расползались хорошие, аппетитные, пахло свежей сдобной выпечкой, плюс ко всему звучала старая итальянская эстрада из восьмидесятых. Пели герои Сан-Ремо. Завывал Тото Кутуньо.

– Не обманули, – сказал Крымов. – Я родился много позже этой музычки, но мой папа обожал «итальянцев», как их все называли.

Они выбрали самый лучший столик у большого окна во всю стену, закрытого охристой шторой, отчего стол мерно золотился. Как всегда в таких случаях, Крымов и Кассандра оказались напротив Антона Антоновича.

– Заказывайте всего и побольше, – порекомендовал Крымов. – А я позвоню Катерине, скажу, где мы. – Он взглянул за окно и многозначительно заметил: – Это центральная улица, кстати. Кажется, Агафья по ней как раз и ходит. Дальше дом краеведа Суровцева будет.

Андрей взял трубку и стал набирать номер. Подошла официантка. Антон Антонович строго взглянул на нее и принялся методично перечислять: булочки такие и сякие,