Невеста - Павел Астахов

Неподалеку от храма на лавочке судачили две старушки. Павлов, перекрестившись, бесшумно вошел внутрь.

В храме царила непривычная тишина. Артем вытер лоб — здесь, в отличие от улицы, была приятная прохлада, и ему даже не хотелось выходить обратно. Изнутри храм был искусно расписан фреской, суровые лики святых с молчаливым укором взирали на него, и впервые Павлов понял, насколько по-другому здесь ощущается земная суета, которой они все здесь, грешники, вынуждены заниматься.

Он купил несколько свечек у сухонькой бабушки, клюющей носом, и поинтересовался у нее о настоятеле храма.

— Позже он будет, сынок, — прошамкала она. — В полдень обещался быть. Он не опаздывает.

Артем зажег свечу и, прикрыв глаза, мысленно прочитал молитву, после чего вышел наружу.

— …а какой ремонт он сделал, — наперебой что-то рассказывали две старушки Игорю. — Смотрите сами! И ведь все-все своими руками! А что не смог — из райцентра денег затребовал!..

— Здравствуйте, — радушно поздоровался Павлов, и бабульки, сначала подозрительно посмотрев на адвоката, непроизвольно улыбнулись.

— Говорят, хороший человек здешний настоятель, — сказал Игорь, незаметно подмигивая Павлову.

— Хороший, хороший, — синхронно закивали головами старушки. — Отец Алексей — прекрасной души человек, и добрейший, всегда последнюю рубаху с себя снимет, дабы ближнему помочь…

— Он давно здесь служит? — осторожно вклинился между дифирамбами старушек Павлов.

— Да уж годков десять точно будет, — наморщила лоб одна из них, в синем платочке. — Не в пример бывшему батюшке Степану, замечательный человек… Тот и выпить любил, и церковь подзапустил, и с прихожанами груб бывал. А отец Алексей совсем другой. Хоть и в милиции раньше служил, грешников в тюрьму сажал. Видать, не выдержало сердце такого произволу, попросилось дела духовные творить.

— В милиции? — Павлов переглянулся с Игорем. — А что, бабушки, в милиции ваш батюшка тоже начальником был?

— А вот чего не знаем, того не знаем, — синхронно закачали они головами, как одуванчики на ветру. — Да и что с того, что он форму с пистолетом носил? Главное — к Богу сам пришел, не под принуждением, не под кнутом…

«…не под кнутом…» — машинально повторил про себя Артем, и перед глазами мелькнул высоченный памятник, который он только что видел на месте дома убитого бандита.

— Ведомо только, что ушел он оттуда после страшного греха, что случился в Каменском, — вдруг сказала вторая старушка, понизив голос. — Вы что ж, не местные, что ли? Все знают об этом! В Каменском один из главных мафии жил. Так его, прости Господи его душу, вместе с родными и убили.

Бабушки перекрестились, беззвучно шепча молитвы.

— А что отец Алексей? Он-то здесь при чем? — осторожно задал вопрос Павлов.

— Так он сразу после этого и ушел из милиционеров! — воскликнула первая старушка, словно сердясь на недогадливость адвоката. — Говорим же, душа к светлому потянулась, не выдержала страхов этих… безбожно это все. Этот, убитый, пусть уж из мафии, но зачем же женщин безвинных жизни лишать? Ведь никого не пощадили, всю семью убили! У нас все про это знают!

Они снова начали креститься.

Игорь хотел что-то сказать, как вдруг послышался шум подъезжающей машины. У ворот церкви остановилась фиолетовая «десятка», из которой быстро вышел подтянутый мужчина в бежевом костюме с кустистой бородой, в которой пробивалась седина. Он скользнул взглядом по старушкам и Игорю с Павловым, после чего неторопливо проследовал к храму.

— Здравствуйте, батюшка, — стали кланяться старушки, и бородач, пробубнив что-то, изобразил в воздухе святой крест.

— Прошу прощения, — шагнул к нему Артем. — Добрый день, батюшка.

— Кто вы?

— Меня зовут Артемий Павлов, я адвокат из московской коллегии.

Отец Алексей окинул его оценивающим взглядом:

— Что привело вас в наши палестины?

— Если это возможно, давайте поговорим наедине. Я отниму у вас совсем немного времени.

Казалось, целую минуту настоятель внимательно смотрел на адвоката, и за это время на его лице успела смениться целая гамма чувств: настороженное беспокойство (и его не мог не отметить Павлов) быстро уступило место расслабленной снисходительности, будто отец Алексей прекрасно понял цель визита Павлова.

— Ну что ж, последуем во храм.

Когда они оказались в церкви, Павлов заговорил:

— Я заранее прошу прощения, батюшка. Вероятно, мои вопросы покажутся вам не совсем тактичными, но не задать их вам я не могу. Я представляю интересы человека, которого, по моему мнению, незаконно привлекли к уголовной ответственности. Этот человек сейчас за решеткой. И я уверен, что вы можете помочь пролить свет на эту ситуацию.

— Неправедным судом и Спаситель наш был предан на смерть лютую. Чем смогу…

— Хорошо. Вы ведь старожил, отец Алексей? Наверное, помните убийство десятилетней давности уголовного авторитета по кличке Кнут?

— Как не помнить, — тихо проговорил настоятель.

— Вы служили в милиции?

Настоятель скрестил на груди руки.

— Вы правы. ГУВД, уголовный розыск. Служил в должности старшего лейтенанта.

— Вы работали под руководством Бугрова? Дмитрия Олеговича Бугрова?

— Можно я спрошу, для чего вам это? — сверкнул глазами настоятель.

— Отец Алексей, — вздохнул Артем, — по официальной версии, произошло столкновение двух банд. Одни убиты, те, кто выжил, — в тюрьме. Но у меня есть все основания считать, что произошла чудовищная провокация и в этом деле задействована третья сторона.

— Какая сторона? — с легким раздражением спросил батюшка, но Павлов уловил в его голосе нотки растерянности.

— Я уверен, что в дело вмешалась правоохранительная система. Этой расправой убиты два зайца: во-первых, ликвидированы две банды, одна из которых полностью контролировала Новосибирск и прилегающие территории. Во-вторых, благодаря этому делу престиж милиции и прокуратуры был поднят до небывалых высот, учитывая, что в двухтысячные годы он не только был на нулевых позициях, а кое-где даже ушел в минус.

— Церковь не вмешивается в эти дела, — проговорил настоятель.

— Ответьте, пожалуйста. Тем более, это несложно проверить.

— Хорошо, сын мой. Я действительно работал под началом Бугрова.

— Что вас заставило уйти из милиции?

— Это личное.

Последняя фраза прозвучала довольно резко, и Павлов понял, что настоятель больше ничего не скажет. Впрочем, он и так узнал все, что ему нужно.

— Я уже заканчиваю. Вы знаете, что в тот день, когда убивали семью Игнатова, пострадал еще один человек? Совершенно случайно попавшийся на пути бандитов?