Ты мне принадлежишь - Мэри Хиггинс Кларк

— Передайте ему, что я сейчас сниму трубку. — Она с излишним усилием захлопнула за собой дверь, опустила чашку и кекс на стол и взяла трубку. — Привет, Алекс.

В его голосе прозвучала легкая насмешка.

— Ваша секретарша права, я действительно ужасно огорчился, но, должен признаться, до сих пор меня еще ни разу никто не называл «симпатягой». Я польщен.

— У Дженет просто невозможная привычка прикрывать трубку рукой, а потом повышать голос и делиться со мной своими впечатлениями.

— И все же я польщен. — Его тон переменился. — Я пытался застать вас дома полчаса назад, решив, что в то время уже прилично звонить, раз ваш рабочий день начинается около девяти.

— Я сегодня пришла к половине восьмого. Люблю начинать с утра пораньше. Кто рано встает... и так далее.

— В этом мы похожи. Я тоже предпочитаю вставать рано. Сказывается отцовское воспитание. Он считал, что каждый, кто встает позже шести утра, упускает шанс подкопить еще немного денег.

Сьюзен вспомнила рассказ Нёдды об отце Алекса Райта.

— А вы разделяете его чувства?

— Боже упаси! Честно говоря, в те дни, когда у меня не назначены встречи, я нарочно валяюсь в постели. Взбиваю подушки, читаю газеты, просто потому, что знаю, как он был бы взбешен.

— Будьте осторожны, вы говорите с психологом! — рассмеялась Сьюзен.

— О боже, я забыл. Если честно, мне искренне жаль отца. Он так много в этой жизни упустил! Жаль, что он так и не научился нюхать цветы. Во многих отношениях он был человеком выдающимся... Ну, как бы то ни было, я не для того позвонил, чтобы обсуждать своего покойного родителя или рассказывать вам о своем режиме. Я просто хотел сказать, что прекрасно провел с вами время в понедельник вечером и от души надеюсь, что вы свободны в эту субботу. Наш фонд выделил деньги для Нью-йоркской публичной библиотеки — целевой вклад в развитие отдела редких изданий. По этому поводу состоится официальный прием с торжественным ужином в Ротонде Макгроу, в главном здании библиотеки на Пятой авеню. Это не крупное мероприятие: всего человек на сорок. Вообще-то я собирался от него увильнуть под благовидным предлогом, но понял, что не смогу отказаться, а если вы пойдете со мной, я проведу этот вечер с удовольствием.

Сьюзен была польщена, расслышав в голосе Алекса Райта умоляющие нотки.

— Это очень любезно с вашей стороны. Да, я свободна и пойду с удовольствием, — искренне ответила она.

— Вот и отлично. Я заеду за вами в половине седьмого, если вас это устраивает.

— Прекрасно.

Его голос изменился, стал вдруг нерешительным.

— Да, кстати, Сьюзен... я говорил с вашей сестрой.

— С Ди? — с нескрываемым изумлением переспросила Сьюзен.

— Да. Вы же помните, я познакомился с ней на приеме у Бинки уже после вашего ухода. Вчера вечером она позвонила мне домой и оставила сообщение, я ей потом перезвонил. Она будет в Нью-Йорке в эти выходные. Я сказал ей, что собираюсь пригласить вас на обед, предложил ей присоединиться к нам. У нее было подавленное настроение.

— Это очень великодушно с вашей стороны, — заметила Сьюзен.

Минуту спустя она положила трубку и принялась отхлебывать остывший кофе, мрачно уставившись на кусок миндального кекса, больше не вызывавший у нее ни малейшего аппетита. Ей вспомнилось, как семь лет назад Ди позвонила Джеку и сказала, что страшно расстроена своими неудавшимися рекламными фото. Она попросила его взглянуть на них и что-нибудь посоветовать.

«И это стало началом конца для нас с Джеком, — с горечью подумала Сьюзен. — Неужели история повторяется?»