Потерянная Библия - Игорь Берглер

Прежде чем Чарльз успел ответить, поезд замедлил ход и остановился у станции. Криста поднялась на ноги. На лице ее промелькнула улыбка. Заметив вопросительный взгляд Чарльза, она произнесла:

— Я знаю, как нам пройти таможню без проблем.

Она выскользнула из вагона-ресторана и несколько минут спустя вернулась, весьма довольная собой.

— Я все думала, что нам делать, когда мы окажемся на границе. К сожалению, нам придется пройти две таможни: одну со стороны Румынии и вторую венгерскую. Мне в голову приходили разные варианты, например, показать свое удостоверение сотрудника Интерпола и заявить, что вы — мой пленник. Это могло бы сработать в Румынии, но в Венгрии вряд ли, особенно без подтверждающих документов, да и вы не находитесь в международном розыске, вас нет в полицейской базе данных. Затем я подумала о том, чтобы позвонить в Лион и добиться, чтобы оттуда прислали факс с вашей фотографией и с просьбой пропустить вас на границе. Венгерская полиция довольно охотно идет на сотрудничество. У наших агентов в Будапеште хорошие отношения с их штаб-квартирой. Но все это займет слишком много времени, я не уверена, что запрос появится раньше, чем мы доберемся до границы. Потом я подумала: мы там будем около полуночи, я могу притвориться, что сплю, а после настойчивого стука в дверь открою ее с очень сонным видом и буду придерживать, оставив приоткрытой ровно настолько, чтобы показать свои документы. Возможно, они не станут вламываться в купе к спящей девушке, но это не факт.

Криста была барышней крепкой, и такая манера речи развеселила Чарльза. Она отлично умела скрывать свою более чувственную, женственную сторону. И возможность увидеть ее настоящее лицо под официальной маской стала для него приятным сюрпризом.

— Итак, — произнес он, — как же вы решили эту задачку?

— Мы сейчас в Брасове. Я только теперь осознала, что поезд будет проезжать через Сигишоару, поэтому просто позвонила комиссару. Он очень обрадовался моему звонку. Боялся, что вы могли мне как-то навредить. По всей видимости, они хотели повесить дело на вас. Но комиссар почувствовал необходимость поговорить со своим патроном, большой шишкой в министерстве. Патрон орал на него двадцать минут и приказал забыть о том, что вы когда бы то ни было приезжали в Сигишоару. Кажется, кто-то прикрывает ваши следы.

— Тот же человек, который послал нас в Прагу, и, вероятно, тот же самый человек, который посадил на поезд того амбала. Я же вам говорил, что нас защищают. Что еще?

— Я сказала комиссару, что вернусь через неделю и что принимаю его приглашение поужинать где-нибудь в городе. Он был на седьмом небе от счастья. Я попросила его пойти в отель, взять ваш паспорт и привезти его на вокзал.

— Как думаете, нельзя ли попросить его принести заодно и мой багаж, в первую очередь ноутбук?

Криста тут же вскочила. Она вышла из вагона, а по возвращении сообщила, что проблема решена, после чего поспешно добавила:

— Если первую просьбу пришлось оплатить обещанием, то в обмен на исполнение второй наш с вами друг комиссар захотел чего-то более конкретного: поцелуя прямо на платформе. Мы сошлись на том, что я поцелую его в щеку.

Криста думала, что Чарльз посмеется в ответ на шутку. Но он нахмурился и, похоже, задумался о чем-то. Вдруг он поинтересовался, где его телефон.

Агент ответила, что он в рюкзаке, и спросила, нужен ли тот ему. Чарльз кивнул.

— Можете позвонить мне?

Криста набрала номер.

— Выключен, — объявила она.

— Чертов аккумулятор, снова разрядился. Нужно раздобыть зарядку.

Чарльз обратился с этим к официанту. Похоже, у того было все; он выбежал из вагона и вернулся через десять минут с вполне приличным зарядным устройством в руках.

Обрадовавшись, Чарльз попросил счет. Официант признался, что у него точно такой же смартфон, как у Чарльза. Профессор удивился: как румынский официант может позволить себе телефон за тысячу долларов? А затем, почувствовав себя обязанным, вручил официанту купюру в сто евро и сообщил, что принесет зарядное устройство, когда они вернутся на ужин. Профессор и его спутница поднялись и направились в купе как раз в тот самый миг, когда поезд снова пришел в движение.