Темный ручей - Рэйчел Кейн

Я получил безжалостный, жестокий урок того, как легко можно сбиться с пути, потеряться в лабиринтах собственной ярости и заблуждений других людей. Я понял, каким образом Джина Ройял могла быть настолько слепа к ужасам, творимым ее мужем. Она была невинна. Слишком невинна, чтобы понять всю глубину зла, вершащегося по другую сторону той стены.

Но я знаю, что Майк не поймет этого. Пока еще не поймет.

– Ты все еще на связи, сынок? – спрашивает Люстиг. Он употребляет это обращение там, где другие люди сказали бы «братан». Мы почти ровесники, хотя можно счесть, что он намного старше. – Ты мешаешь мне вернуться в мою уютную кроватку.

– А не к твоей жене?

Он смеется:

– Вивьен спит без задних ног. За все те годы, пока я был полевым агентом, она научилась не просыпаться даже от взрыва бомбы. Но это не значит, что я готов вот так подскочить и всю ночь развлекаться беседой с тобой. – Он быстро становится серьезным. – Не подпускай эту женщину слишком близко к себе, Сэм. Она – твое уязвимое место.

– Знаю, – говорю я. – Увидимся утром.

– Ну да, а как же… А теперь иди спать.

Он вешает трубку.

Я выключаю компьютер, вынимаю флешку, потом, после недолгого раздумья, кладу ее в застегивающийся на молнию карман моего рюкзака. Забираю рюкзак в свою спальню, потом запираю дверь.

Я не хочу, чтобы Гвен встала и сделала то, что сделал я. Я предпочту избавить ее от этого, пусть даже она возненавидит меня за это.

Пусть эти картины стоят перед глазами только у одного из нас. Из всей этой боли я вынес то, что имеет огромное значение.

Баллантайн Ривард. Богатый эксцентричный старик, который несколько лет назад оставил основанную им компанию «Ривард-Люкс» – и с тех пор никто не видел этого человека за пределами его башни-крепости. До того как позвонить Майку Люстигу, я не нашел в Сети ни одного некролога, посвященного этому человеку. Ривард до сих пор жив.

Завтра мы должны найти его и спросить, почему он нанял человека, пытавшегося проникнуть в «Авессалом».

И что ему известно о Мэлвине Ройяле.

* * *

Мы с Гвен пьем кофе из тяжелых теплых кружек в столовой на первом этаже отеля. Еще слишком рано для того, чтобы завтрак был готов, но мы доедаем остатки вчерашних черничных сконов, которые хоть и остыли, но по-прежнему вкусны. Хозяйка отеля уже проснулась; она отдает нам нашу выстиранную и тщательно сложенную одежду, которую мы упаковываем в рюкзаки. Уезжаем еще до того, как первые лучи рассвета окрашивают горизонт. Когда «Морнингсайд-Хаус» скрывается позади нас, я питаю надежду, что у этих людей все будет хорошо, как они того заслуживают. Быть может, когда-нибудь мы вернемся сюда, чтобы по-настоящему отдохнуть на выходных – после того как весь этот ужас останется позади.

Поездка до Атланты проходит без проблем, и мы уже въезжаем в пределы города, когда Майк Люстиг наконец звонит нам. Он дает указания, как проехать к кофейне в деловом районе города; в этих указаниях постоянно попадаются разные сочетания со словом «Пичтри»^[11]. Когда мы находим кофейню, уже почти ровно десять часов утра.

Майк спокойно сидит за столиком в этом многолюдном заведении, перед ним стоит огромный бумажный стакан с кофе, а сам он смотрит на экран своего телефона, как, впрочем, и два десятка других посетителей. Сейчас почти ничего не выдает в нем фэбээровца; он одет в спортивную куртку, черные брюки, на шее повязан темно-золотистый галстук. Куртка почти скрывает пистолет, который Люстиг носит в кобуре на боку. Однако у всех копов, не важно, местные они или из федеральных служб, есть одинаковый обычай сканировать помещение взглядом, словно лазером, выискивая непорядок. Этот взгляд падает на нас, задерживается, и Майк кивает мне.

– Привет, – говорит он. – Сами берите себе, что будете пить. Мне и на себя-то не хватает.

Я решаю рискнуть – оставляю Гвен за столиком вместе с ним и становлюсь в очередь за кофе; заказываю самый простой вариант и одновременно поглядываю на столик. Для любых посторонних глаз Майк и Гвен ведут между собой обычный разговор.

Но посторонние глаза легко ввести в заблуждение.

Возвращаюсь с кофе, ставлю один стакан перед Гвен и вижу яростный блеск в ее глазах. Мне знаком этот взгляд и то, как она упрямо вскидывает подбородок. Они молча смотрят друг на друга. Я опускаюсь на стул, довершая образованный нами треугольник, и говорю:

– Вижу, вы поладили.

– О да, – отвечает мне Майк небрежным тоном, который, как я знаю по опыту, не значит ничего. – Мисс Проктор как раз в подробностях описывала мне, почему я не знаю, как справиться с ее бывшим мужем. Продолжайте, мэм, расскажите мне, как я должен делать свою чертову работу.

Я не могу понять, действительно ли Майк зол – или же просто притворяется. Он довел до стадии искусства умение отделять то, что выражает его лицо, от того, что он испытывает на самом деле. Некогда в пустыне Майк мог ухмыляться во весь рот и пить с парнями целую ночь напролет, а потом, когда мы ковыляли домой, говорил мне, что всю эту ночь ему хотелось заорать и вырвать себе глаза. Я никогда не умел так хорошо притворяться.

– Давайте не будем, – возражаю я и делаю слишком большой и поспешный глоток горячего кофе. Язык обжигает, потом его охватывает милосердное онемение. – У тебя есть какие-нибудь сведения о том складе?

– Да, – отвечает он. – А ты не хочешь сказать мне, каким боком во все это вписывается Баллантайн Ривард?

– Погодите, – вмешивается Гвен, – вы имеете в виду того самого Баллантайна Риварда?

Майк бросает на меня вопросительный взгляд:

– Ты привез мне то видео?

– Ага. Но я не стал бы смотреть его здесь, – отвечаю я. Майк явно гадает, что я сказал Гвен. По пути я признался ей, что смотрел запись на флешке, и мы, как можно было ожидать, поспорили по этому поводу. Гвен ясно дала понять: она недовольна моим решением оградить ее от этого, но понимает, почему я так поступил. – Она знает, что я его смотрел.

– Угу…

Майк несколько секунд постукивает пальцем по экрану телефона, потом поворачивает его к нам, демонстрируя фотографию белого мужчины преклонных лет; редкие волосы обрамляют лысину, водянистые карие глаза смотрят из-за очков в черной оправе. Лицо старика напоминает морду бассет-хаунда, но при этом каким-то образом несет отпечаток недюжинного ума. Быть может, причиной тому сосредоточенный взгляд, направленный на кого-то за пределами кадра. Старик одет в темно-синий шелковый костюм с галстуком. Возможно, индивидуального пошива. Вид у этого человека невероятно стильный, несмотря на то что он сидит в инвалидном кресле с мотором.