Последняя гостья - Меган Миранда

— Тук-тук, — добавил он на случай, если я не заметила, и продолжал, когда я наконец повернулась к нему: — Привет.

Грег Рэндолф, который с таким смаком рассказывал мне в прошлом году на вечеринке про Сэди и Коннора.

— Помнишь меня?

Я приветственно кивнула, вымучив улыбку.

Вопрос был задан таким тоном, словно за последние семь лет он ни разу не видел меня в городе. Будто и не знакомился со мной возле бассейна Ломанов много летних сезонов назад, на вечеринке, которую Бьянка устроила с целью сбора средств на благотворительность. Одетая в одно из платьев Сэди, я как раз одергивала его подол, внезапно показавшийся мне дюйма на два короче, чем следовало бы, когда Грег Рэндолф встал между мной и Сэди в попытке развлечь ее какими-то пошлыми сплетнями, которыми она, похоже, ничуть не интересовалась. И делал паузы, чтобы вежливо поздороваться с каждым взрослым, проходившим мимо.

«Смотри не купись на хорошие манеры этого славного малого, — предупредила Сэди, как только он отвернулся. — На самом деле он гнусная пьянь, как его отец».

Она даже не понизила голос, и я невольно вытаращила глаза, опасаясь, что кто-нибудь ее услышит. Может, отец Грега, который вполне мог оказаться одним из взрослых в компании позади нас, или сам Грег. Но Сэди только улыбнулась, заметив выражение на моем лице: «Никто не прислушивается так старательно, Эйви. Кроме тебя». И она небрежно и неопределенно взмахнула рукой, как будто происходящее значило так мало. Все вот это вот. Несущественное.

Я так и не узнала, что произошло между Сэди и Грегом.

Бармен выставил напитки на стойку, я оставила свою карту, чтобы открыть счет.

— Это мне? — Грег указал подбородком на стакан для Паркера.

— Нет, — отрезала я, отворачиваясь.

Он схватил меня за руку, при этом содержимое стакана плеснулось мне на большой палец.

— Стой, стой. Не уходи так сразу. Я же тебя целое лето не видел. Не то что раньше.

Я чувствовала, что бармен наблюдает за нами, но, когда оглянулась через плечо, он уже отошел и теперь протирал дальний конец стойки.

Выразительно посмотрев на пальцы Грега на моей руке, я поставила напитки обратно на стойку, как будто давая понять, что не желаю скандала.

— Извини, но ты хотя бы знаешь, как меня зовут?

Тогда он загоготал, громко и самоуверенно.

— Конечно, а как же. Ты чудовище Сэди.

В нем бесило все. От того, как он произнес ее имя, до его похотливого тона.

— Что ты сказал?

Он ухмыльнулся, не спеша ответить. Было очевидно, что он упивается происходящим.

— Она же создала тебя. Мини-Сэди. Чудовище по ее образу и подобию. А теперь ее нет, а ты здесь. Все еще здесь, живешь ее жизнью.

Паркер стоял всего в нескольких шагах от меня. Я понизила голос:

— Отвали.

Грег засмеялся, а я снова взяла стаканы.

— Это для Паркера? — спросил он, когда я уже собиралась отойти. — А, теперь ясно. Значит, от одного Ломана к другому.

Я отошла, будто и не слышала.

Паркер улыбнулся, когда я поставила напитки на высокий столик, рядом с которым он стоял.

— Удачная мысль, — сказал он. — Спасибо.

Я сделала глоток и передернулась, стряхивая с себя воспоминания о разговоре у стойки.

Едва Паркер успел поднести свой стакан к губам, как к нему подошли три девчонки.

— Паркер, как приятно видеть тебя здесь.

Элли Арнолд. В прошлый раз я видела ее на вечеринке год назад, трясущуюся после падения в бассейн. А теперь ее длинные светлые волосы падали волнами и блестели, макияж был умело наложен. Идеальный маникюр на пальцах, обхвативших руку Паркера, лак изысканного оттенка розового. Две подруги Элли стояли между нами, выражая соболезнования и всем видом давая понять, чего он лишался.

Момент настал. Я похлопала себя по карманам.

— Паркер, — перебила я всех сразу, — извини, я, кажется, забыла телефон в машине. Можно мне на минутку ключи?

Он рассеянно протянул мне связку, и я, пробравшись через толпу, толкнула дверь. Пока я шла к его машине, вокруг было тихо, только один раз дверь бара распахнулась, оттуда вырвался взрыв шума, луч света, и кто-то вошел внутрь.

Я сняла блокировку, сигнал рассек ночную тишину. Отперла пассажирскую дверь, выудила свой телефон из подстаканника. Там, где оставила его нарочно, — на случай, если Паркер увяжется за мной.

Оглянувшись через плечо, я обошла вокруг машины, нажала кнопку на ключе, открывая багажник, и зажмурилась, не подготовившись к тому, что внутри загорится свет.

Потом быстро огляделась, но стоянка была безлюдна.

Пока я поднимала крышку багажника, у меня от нетерпения тряслись руки. В дальнем углу виднелась единственная коробка. Она была прикрыта пледом — судя по виду, из тех, какие возят в багажнике на всякий случай. Наверняка это и была коробка с личными вещами, возвращенными из полиции.

Сдернув с нее плед, первым делом я увидела сандалии Сэди. Те самые, которые остались той ночью на краю утеса.

Я провела по ним пальцами. Эти сандалии она особенно любила, и недаром. Золотые, но потертые сверху. Со стежками там, где ремешки оторвались от подошвы. С растянутым отверстием возле застежки, с обломанным краем замысловатой пряжки на левой сандалии. При виде низкого каблука звук ее шагов эхом отдался в моей памяти.

За моей спиной снова открылась дверь бара, выплеснувшиеся звуки на миг затопили стоянку. Я обернулась посмотреть, но, насколько могла судить, наружу никто не вышел. Некоторое время я вглядывалась в темноту, выискивая любые признаки движения.

Наконец я снова повернулась к багажнику, отодвинула сандалии в сторону — и увидела его. Дневник. Лиловый, в черных и белых чернильных разводах. Угол обложки оторван, видны захватанные страницы под ней.

Сердце ушло в пятки, поле зрения на периферии стало размытым. И вдруг все обрело смысл. Почему записку сравнивали с дневником. Почему этот дневник насторожил полицию. Я не видела его уже несколько лет. Знакомые, в сердцах выдавленные ручкой линии на обложке, обтрепанные углы, потемневшие края.

Я быстро затолкала его в свою сумку, закрыла багажник и трусцой проделала обратный путь до бара, стоя на ногах так же нетвердо, как в ту ночь.

Да, почерк в записке и в дневнике полностью совпадал. Потому что оба они принадлежали мне.