Братство камня - Жан-Кристоф Гранже

– Шарль сказал, что вы хотите прийти ко мне на сеанс…

– Все так. Мне нужен сеанс внушения.

– В каком контексте? Ваши вопросы показались мне странными. Как правило, у моих пациентов проблемы с курением, аллергия или…

– Я хочу еще раз пережить один эпизод своей жизни.

Саше улыбнулся, сел поудобнее, наклонил голову к плечу, как художник, оценивающий свою модель, и спросил:

– Какое-то давнее воспоминание?

– Нет. Событие произошло две недели назад, но я думаю, что мое подсознание скрывает некоторые детали. По словам Шарля, с вашей помощью мне удастся их вспомнить.

– Это не сложно. Для начала введите меня в суть контекста, а потом…

– Подождите.

Диана вдруг поняла, как ей страшно впускать этого человека в свои мысли, и спросила, чтобы оттянуть неизбежное:

– Сначала объясните… как вы будете восстанавливать мои воспоминания?

– Вам совершенно нечего бояться, мы сделаем это вместе.

– Командная работа основывается на доверии. Скажите, что вы будете делать… у меня в голове?

– Боюсь, я ничего не смогу объяснить, – хмыкнул Саше.

– Почему?

– Чем больше вы будете знать о моем методе, тем активнее станете сопротивляться.

– Я пришла сюда по своей воле.

– Я говорю о вашем подсознании. О бессознательном, которое отказывается выдавать информацию. Если вы его вооружите, не сомневайтесь: мозг будет обороняться.

– Я не могу… вот так открыть перед вами свой мозг…

Психиатр промолчал, оценивая ситуацию, схватил пресс-папье, вернул его на место и начал неторопливо объяснять:

– Гипноз – не более чем вид очень глубокой концентрации. Мы с вами будем говорить о физических ощущениях – например, о том, как течет по жилам ваша кровь, – и постепенно вы обо всем забудете: обо всем, кроме этих ощущений. «Выключения» такого типа случаются и в повседневной жизни. Скажем, вы очень внимательно изучаете какие-то документы, вас кусает комар или мошка, а вы ничего не чувствуете. Вы как бы под гипнозом, в трансе. То же самое происходит во время религиозных церемоний: мозг инициируемого не получает сигнала о физической боли.

– Именно в таком состоянии гипнолог может преодолеть барьеры бессознательного?

– Именно так, поскольку заслон выставляет не человек, а его сознание. Достигнув определенной стадии концентрации, мы отключаем рассудок. Гипнолог общается с бессознательным пациента.

Диана вспомнила случившуюся с ней в юности трагедию. Она потратила не один день, чтобы забыть о ней, превратив свою память в неприступный сейф.

– Как далеко в глубь памяти возможно зайти?

– Безгранично далеко. Вы бы удивились, узнав, сколько моих пациентов, сидя в этом кресле, впадают в детство. Лепечут. Не могут сфокусировать взгляд, как новорожденные младенцы. Можно даже уйти за грань.

– За грань?

– Добраться до хранящейся в нас памяти о прежних жизнях.

Диана невесело рассмеялась:

– Я не верю в реинкарнацию…

– Я говорю не о каких-то конкретных жизнях, а о той памяти, вместилищем которой является каждый из нас. Геном человека по сути своей и есть память о нашей эволюции, заключенная в плоть.

– Звучит красиво, но мы говорим о конкретных воспоминаниях…

– Ну конечно! Возьмем, например, так называемых младенцев-пловцов. Стоит погрузить грудничка в воду, и он немедленно рефлекторно смыкает связки. Откуда берется этот рефлекс?

– Инстинкт самосохранения.

– В возрасте нескольких дней от роду? Диана моргнула.

– Этот инстинкт – наследие тех незапамятных времен, когда человек был не человеком, а амфибией. При контакте с водой ребенок – не он, его тело – вспоминает то, что находится за пределами сознания. Возможно, под гипнозом такие воспоминания возникнут не в подсознании, а в сознании.

Диана почувствовала смятение. Она больше не была уверена, что хочет остаться и совершить в этом кабинете большой скачок. Окончательно смутила ее одна странная деталь: наступил вечер, и в кабинете сгустился сумрак, но глаза гипнолога сверкали ярче, чем днем. Диане даже показалось, что от его зрачков исходит особый, как у волков, блеск. У хищников между сетчаткой и склерой есть пластинки, отражающие большее количество света. У Саше был тот самый, серебристый взгляд… Диана решила уйти, но гипнолог неожиданно попросил:

– Не расскажете, какую сцену хотите пережить снова?

Диана взяла себя в руки, вспомнив, как несколько часов назад в палате Люсьена твердо решила довести дело до конца. Она вжалась в кресло и заговорила:

– В среду, двадцать второго сентября, около полуночи, мы с моим приемным сыном попали в аварию на окружном бульваре у ворот Дофин. Я не пострадала, но мой ребенок две недели находился между жизнью и смертью. Думаю, сегодня опасности больше нет, но…

Диана колебалась:

– Я бы хотела восстановить в памяти минуты, предшествовавшие аварии. Каждое движение, каждую деталь. Я должна быть уверена, что все сделала правильно.

– Вы думаете, что не справились с управлением?

– Нет. Авария случилась из-за грузовика, выехавшего поперек дороги. Но… В тот вечер я немного выпила и хочу быть уверена, что хорошо пристегнула ребенка.

Преодолев последние сомнения, она добавила:

– Не стану скрывать, что в момент столкновения ремень не был пристегнут.

Глаза Саше блеснули в темноте, как два огонька. Он наклонился к Диане через стол и спросил:

– Если ремень не был пристегнут, значит, вы забыли это сделать, так я понимаю?

– Я знаю, что пристегнула ремень. И хочу проверить это под гипнозом.

Врач задумался. Он был удивлен не меньше Шарля Геликяна.

– Допустим, вы это сделали, – наконец сказал он. – Как же объяснить, что в момент столкновения пряжка оказалась расстегнутой?

– Думаю, ее расстегнули в дороге.

– Это сделал ваш сын?

Она должна сказать. Должна поделиться своей гипотезой.

– Думаю, это сделал человек, заранее пробравшийся в мою машину. Аварию подстроили и осуществили, следуя точному плану.

– Вы шутите?

– Считайте, что шучу, и загипнотизируйте меня.

– Это полный абсурд. Зачем кому-то строить вам козни?

– Загипнотизируйте меня.

– Неужели вы и впрямь верите, что злоумышленник рискнул бы своей жизнью, оставаясь с вами в машине в момент аварии?

Диана поняла, что ничего не добьется от психиатра, взяла сумку и встала.