Особый дар - Андреас Эшбах

Мы шли по заасфальтированной дороге, мимо густого кустарника, ветки которого выдавались далеко вперед и были похожи на руки калек, пытавшихся нас схватить. Нам часто приходилось обходить большие дыры в асфальте, редко какие из них были кем-то засыпаны щебенкой. Я чувствовала, как холод пробирается во все уголки моего тела.

— Пожалуй, такая дорога не должна вести из никуда в никуда, — сказал Арманд через некоторое время. — Когда-нибудь должна появиться деревня.

— Надеюсь, что уже скоро, — сказала я. — Иначе мы замерзнем, так и не дойдя до нее.

Арманд пробормотал что-то в ответ, но его слова потонули в шуме дождя. Крупные капли разбивались в маленькие фонтанчики в бледном кружке света, который дрожал на асфальте перед нашими ногами. Меня трясло от холода. Мне уже порядком надоело это приключение. Боже мой, я могла бы сейчас сидеть в дрезденском поезде, в хорошо натопленном отсеке, совершенно одна! Если бы я так не расчувствовалась и не прыгнула вслед за моим похитителем прямо в неизвестность. Такие мысли крутились у меня в голове и, казалось, оставляли какой-то странноватый кислый привкус на языке.

— Дом, — вдруг сказал Арманд.

Моя голова поднялась сама собой.

— Где?

Как будто в его голосе еще сохранились телекинетические силы.

Это был не поселок, не деревня, а один-единственный дом. Даже не дом, а домик. Маленький садовый домик, спрятавшийся за кустарником и большим деревом, скромно стоял на опушке поля у развилки проселочной дороги. Никаких других построек в округе не было видно. Впрочем, в темноте вообще было мало что видно.

Мы стояли возле проржавевшего, заросшего вьюном забора и смотрели в свете фонаря на небольшой участок. Конечно, я раньше уже видела садовые домики. Например, у нас на опушке леса была целая колония владельцев дачных домиков, где в погожие летние деньки всегда царило оживление. Но те дома гораздо лучше обустроены — там и гаражи, и деревянные кладовки, и обязательно с фасада — терраса.

Этот домик больше походил на хижину гнома. Создавалось впечатление, что при строительстве какого-то нормального дома осталось немного кирпичей, чуть-чуть черепицы и несколько маленьких дешевых окошек, и из всего этого кто-то построил милый домик, чтобы его детишки могли там играть.

Но дети, вероятно, выросли. Домик был старый и обветшал от времени. Мох покрывал черепицу, как газон, по углам дома обсыпалась посеревшая штукатурка, а с узких оконных рам, некогда белых, краска давно слетела. А все, что росло на маленьком участке вокруг дома, должно быть, уже много лет назад заросло травой, не возделанное ни садоводами, ни кем-либо еще.

— Он похож на кукольный домик, — пробурчал Арманд. — Там кто-нибудь живет? Может быть, гномики?

Похоже, у него в голове вертелись те же мысли, что и у меня.

Но мне было не до шуток. Если мокрая холодная одежда приклеивается к твоему телу, то чувство юмора быстро куда-то исчезает.

— Кажется, там уже никто не живет, — возразила я. — Наверное, это домик на выходные, или как там раньше это называли. И построен весьма бедно. Если бы там кто-нибудь был, рядом стояла бы машина или, по крайней мере, мотоцикл.

— Это мы сейчас узнаем, — ответил Арманд, перепрыгнул через низкий заборчик, подошел к крошечной входной двери, возле которой был приделан шнурок от звонка. Было слышно даже на проселочной дороге, где я стояла, как внутри зазвенел колокольчик, когда Арманд дернул за шнурок. Но за этим ничего не последовало.

— Никого нет дома, — констатировала я и без того очевидные вещи и тоже перескочила через забор.

Арманд нагнулся и посветил на табличку возле двери.

— Здесь уже ничего не разобрать. — Он выпрямился. — Но кому бы этот домик ни принадлежал, сегодня ночью он явно здесь не появится.

— Уж наверное, — пробурчала я. Этот дождь меня ужасно достал. — Тогда давай мы в него заберемся.