Смертельная измена - Сабина Тислер

«Я рада. С любовью. К.»

Это было последнее входящее сообщение.

У Магды закружилась голова. Она села на кровать. Пришлось подождать пару секунд, чтобы убедиться, что она не упадет в обморок.

Она по очереди открывала все сохранившиеся сообщения, поступившие с одного и того же номера.

«Завтра вечером мне подходит. Обнимаю тебя. К.»

«Скучаю по тебе. К.»

«Мы когда-нибудь сможем увидеться подольше? Не всегда же только на три часа… К.»

«Когда ты ушел, мне стало совсем плохо. Я скучаю. К.»

«Прекрасная идея! Два дня и две ночи! Я так счастлива! К.»

«Я взяла отгулы. Мы будем наслаждаться каждой секундой. К.»

«Когда ты придешь в понедельник? Уже к завтраку? К.»

«Я рада тебе. С любовью. К.»

Магда встала, швырнула телефон на кровать и вышла из спальни.

Все казалось глупым и безысходным. Сейчас четверть пятого. Йоганнес уехал семь часов назад и уже, наверное, шесть с половиной часов был у этой «К». Это в случае, если она живет в Берлине. Похоже на то, раз они часто встречались только на пару часов. Для этого не требовалось большой ловкости: достаточно уйти чуть пораньше из фирмы, а потом прийти чуть позже домой. Йоганнес был хозяином. Он мог делать все, что хотел. Никто не контролировал его. Может быть, они встречались несколько раз в неделю. А она ничего не замечала.

«К.». Женщина, у которой есть лошадь. Вот почему у Йоганнеса был навоз на туфлях.

Магда пришла в ярость. А вместе с яростью вернулись силы, и она снова пошла в спальню. Теперь она готова была прочитать то, что писал Йоганнес.

«Какая все-таки у мужчин убогая фантазия», — подумала Магда, когда увидела, что Йоганнес почти всегда отвечал одинаково.

«И я скучаю по тебе» — было написано в телефоне. Или «Я тоже скучаю по тебе. Привет!».

А вот дальше: «Я скажу жене, что мне нужно уехать с понедельника до среды в Ганновер. Тогда у нас будет много времени. Только для нас. Йоганнес».

Магда прочитала достаточно. Она записала себе номер этой «К.» и выключила мобильный телефон. По ее телу медленно ползла боль, словно гусеница, которая вгрызается в лист и ничего не оставляет после себя, кроме пустоты.

Вдруг ей в голову пришла одна идея. Она побежала в комнату Йоганнеса и лихорадочно обыскала каждый ящик, старые шкафы для бумаг, даже заглянула в папки. И все для того, чтобы найти хоть малейший намек на «К.». Кто такая эта «К.»?

Она хотела поехать туда, поймать их на горячем и просто сказать: «Вот и все». А потом повернуться и уйти. И никогда больше не разговаривать с Йоганнесом. Стереть их общее прошлое, вычеркнуть его из своей памяти. Она хотела с видом победительницы постоять над их обнаженными телами и насладиться своим триумфом.

Но все ее мечты были напрасными. Даже в его компьютере она не нашла ни малейшего намека на то, кто такая эта «К.».

Тогда она уселась в гостиной в свое любимое кресло с широкими подлокотниками, через которые можно было даже перебросить ноги и они при этом не затекали, и заплакала.

Позже Магда не могла вспомнить, что делала в тот вечер. Она чувствовала себя словно под стеклянным колпаком, через который видно все, но ничего не слышно.

Она словно оглушенная ходила по квартире, как будто прощалась с ней. Снова и снова, из комнаты в комнату, останавливаясь перед каждой картиной, перелистывая книги или беря в руки мелочи, которые когда-то так много для нее значили. Теперь она стала к ним равнодушна.

Она представила себе, как огонь уничтожает все это, и ей было все равно. Не было ничего, о чем бы она печалилась. Ее здесь уже не было, она уже не была живой.

В ее голове все время вертелась одна и та же фраза: «Если один человек изменяет другому, жизнь заканчивается».

Она долго стояла на балконе и смотрела вниз на улицу. «Прыгай! — подумала она. — Наверное, это прекрасно — разбиться о тротуар и больше ничего не чувствовать… Но кто эта женщина, с которой он спит? Что я сделала не так? Я хочу познакомиться с ней. Может, тогда я пойму, почему Йоганнес так поступил».

И в этот момент она почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Виноват был он. Он изменил ей, обманул ее и перехитрил.

Нет. Прыгать она не станет.

Она вернулась в комнату, разделась и приняла горячий душ. Потом заварила себе зеленый чай, приняла две таблетки снотворного и легла в постель.

На следующее утро она уже позавтракала и наводила порядок в кухне, когда он позвонил. Его голос был спокойным и довольным. Как всегда.

— Слава богу, я до тебя дозвонился! — сказал он. — Я звонил вчера вечером, хотел пожелать тебе спокойной ночи, но тебя, похоже, не было дома.

— Нет, я была дома. Просто я рано легла спать.

— У тебя все в порядке?

— Все в порядке.

— Переезд фирмы в Польшу — очень непростое дело. Надо еще решить кучу проблем, но, думаю, завтра до обеда я с этим справлюсь и вечером буду уже дома. Ты не хочешь куда-нибудь сходить?

— Нет. Не хочу. Не усложняй все, Ханнес. Ты сейчас у своей любовницы, здесь, в Берлине, совсем рядом. Ничего ты не решаешь, ничего не организовываешь. Ты не ведешь переговоры, ты просто трахаешься. Не ломай себе голову в поисках правдоподобных объяснений. Так будет проще для нас обоих. А если тебе нужен мобильный телефон, приходи и забери его. Он лежит на твоей тумбочке.

Йоганнес молчал.

Магда досчитала до десяти, но когда он все равно ничего не сказал, положила трубку.

Собственно, она хотела еще прогуляться, чтобы привести в порядок свои мысли. Но очень скоро заметила, что порядок в них уже был наведен.

Она не уйдет от него, она не убьет себя, и она ни в коем случае не допустит унизительного бракоразводного процесса, потому что в конце концов она его проиграет. У Йоганнеса нервы намного крепче, чем у нее. Он хитрее, и он ее уничтожит. Заодно она потеряет и дом в Тоскане, а этого перенести она не смогла бы.

Брак с Йоганнесом был ее жизнью, а теперь он разрушен. Без любви ничего не имело смысла.

Он знал, что делает, и должен будет за это поплатиться. Она закрыла глаза и подставила лицо лучам холодного апрельского солнца.

«Жаль, — подумала она, — жаль нас, жаль тебя, Йоганнес».

В среду к обеду он вернулся, тихо открыл дверь и почти неслышно зашел в гостиную. Магда встретила его с холодной улыбкой и бокалом коньяка в руке. Он знал, что она не переносит коньяк. Она никогда не употребляла крепкий алкоголь и лишь иногда, в порядке исключения, выпивала бокал вина. Но сейчас она лежала на диване, расслабившись, как наложница в гареме, и мелкими глотками пила коньяк. Он понимал, что все это было хорошо продуманной инсценировкой, но не знал, как себя вести, и стоял в двери, словно мальчишка, ожидающий наказания.