Радогощь - Елена Ляпина

— Вот мы как раз чайку и сели пить, — в дверях появляется Серафима Трофимовна.

В руках у неё поднос, на нем ещё две кружки из того же сервиза и вазочки с вареньем и медом. Серафима Трофимовна составляет всё это на стол.

— Вот мед липовый, а вот гречишный. Вот вареньице брусничное, ежевичное и ваше любимое, Корней Иваныч, черничное, — улыбается она. — И ваше, Варвара Ивановна, крыжевичное.

— Добре, угодила, — хвалит её старик.

Наблюдаю за гостями, они не пьют из чашек, наливают в блюдце и оттуда потягивают. И сахар не кладут в чай, а сразу кубик в рот и гоняют от щеки к щеке. Оба высокие и длинноносые. Варвара Ивановна подслеповата щурится, заглядывая в вазочки. Такое ощущение, будто она носом смотрит, так как глаза настолько прищурены, что создается впечатление, что и вовсе закрыты.

— Мы тут хотели узнать, как выйти к мосту, — говорит Игорь.

— К какому мосту? — уточняет Корней Иваныч.

— Через реку Иречь, — отвечает Игорь, — хотим вернуться обратно в Неклюдовское.

— До реки Иречь добрых километров сорок, да и то близко к реке не подойти, там всё топь да болото, гиблое место. А моста-то там никакого нет, — говорит Корней Иваныч.

— Как нет? — восклицает Игорь и удивленно смотрит на меня. Мол, напутала ты всё, накрутила-намутила, теперь и не выбраться.

— Да был когда-то, простой, деревянный, так его ещё позапрошлой весной паводком унесло, одни столбы-гнилушки и торчат, — добавляет Корней Иваныч. — Да и не нужен он никому, дорогу всё равно развезло, всё сплошняком болотом затянуло.

— А позвонить от вас можно? — осторожно спрашиваю я.

— Нет, девица, нет у нас тут телефонов и отродясь и не было, — отвечает Корней Иваныч.

— А не подскажите, как у вас автобусы ходят? Как нам в другую деревню попасть? — задает вопрос Игорь.

— Да зачем вам в другую деревню уезжать? — машет рукой Корней Иваныч, — живите у нас. Тут вольготно, свободно, работу вам найдем. Ты вот парень крепкий, на комбинат пойдешь, а девицу твою почтальонкой устроим. У нас как раз, как его… это… вакансия свободная.

— Не хочу я почтальонкой, — вздрагиваю я. — Мы домой хотим попасть.

— То никак не можно, дурья твоя башка, — скалится Корней Иваныч, — я тебе толкую-толкую, а всё без толку. Нет дороги отсюда, болото кругом, тиной да топью затянуло. Уж много лет так. Никаких автобусов нет, не проехать им. Да и пешком не пройти.

— Но мы же как-то пришли к вам, — взрываюсь я.

— Прийти-то пришли, а вот выйти отсюда не можно, — улыбаясь говорит Корней Иваныч.

Хмуро смотрю на него, кажется, он что-то привирает, но зачем это ему?

— Спасибо за хлеб за соль, — поднимаясь говорит Корней Иваныч, — но дела не терпят. Молодежь, ждем вас завтра с утра на работу.

Ни на какую работу я, конечно же, не пойду, но ничего ему не говорю. Сумасшедший он какой-то.

Пока собирались, пока прощались, смотрю, а Варвара Ивановна уже свой нос в мой рюкзак засунула и оглядывает там всё без зазрения совести, ладно, хоть не роется. Подхожу к ней и громко кашляю. Она подпрыгивает на месте, поворачивает ко мне голову и снова слеповато щурится. Демонстративно забираю свой рюкзак и отношу на диван, задвигаю за подушки.

Когда за гостями захлопывается дверь, Серафима Трофимовна возвращается к нам, садится обратно за стол.

— Это Корней Иваныч был, наш староста, а это сестрица его, Варвара Ивановна, — объясняет она. — Не смогла я укрыть вас, всё Варвара вынюхала. Ну да ладно, может, обойдется всё. Ты на комбинат устроишься, а ты, Даринушка, почтальонкой подсобишь, а то, правда, некому почту разносить. Прежняя почтальонка пропала, как сгинула. Может, волки утащили.

При упоминании волков я вздрагиваю, чуть ли не проливаю чай.

— А что у вас, Серафима Трофимовна, волки водятся?

— Да полно, — беспечно отвечает она. — И волки, и медведи, и рыси. Лес-то ведь близехонек.

— Вы знаете, Серафима Трофимовна, мы ведь не собираемся здесь задерживаться, нас дома ждут, — с вызовом говорю я, хотя упоминание хищных зверей немного поколебало мое желание снова одним пешком топать по лесу. — Спасибо, что приютили, накормили нас, но нам нужно идти.

— Да куда вы пойдете? — всплескивает руками Серафима Трофимовна, — нет у нас дорог, всё же развезло-размыло. Можете сами убедиться, я вас не держу. Но боюсь, как бы вы опять не заплутали. Сгинете же в лесу, пропадете.

Переглядываемся с Игорем.

— А куда узкоколейка ведет? — спрашивает он.

— Вестимо куда — в подземные шахты, больше же некуда. Это вы ещё хорошо, что правильную сторону выбрали, а то на заброшенные рудники вышли бы.

— Ну, а как вы связь с большой землей поддерживаете? — интересуется он. — Сахар вон, не сами же из свеклы перерабатываете?

— Обоз приходит, — нехотя отвечает Серафима Трофимовна.

— А как он приходит, дорог же нет, — парирует Игорь.

— Снегу как наметет, так по зимнику и приходит, — отвечает Серафима Трофимовна. — Вот до обоза и оставайтесь у меня. А пока подсобите, не даром же хлеб кушать будете?

Смотрю опять на Игоря, что он решит? Не хочется мне в этой деревне до самого снега оставаться, меня же родители потеряют и Олесю её родители. Никто же не знает, куда мы делись. Если только Кирилл и Аня не сообщат. Тогда зря мы сбежали, если помощь прибудет, а нас там нет, где будут искать? Вдруг вспоминаю, что я видела Аню неживую в роднике. Сон это был или явь? Если Аня никуда не уезжала, то где тогда Кирилл? Хмурюсь.

— Подумаем, — сухо отвечает Игорь, глядя в кружку.

— Вот и ладненько, — говорит Серафима Трофимовна поднимаясь из-за стола.

— Давай-ка сходим на разведку, — шепчет мне Игорь, когда Серафима Трофимовна уходит на кухню. — Скажем, что просто прогуляемся, а сами посмотрим, что тут да как.

— Ага, — соглашаюсь я.

Оставляем пока тут рюкзаки, одеваемся потеплее, хотя с собой у меня нет никаких теплых вещей, только худи да ветровка. По прогнозам ближайшие несколько дней не должно было быть холодно.

— Серафима Трофимовна, мы немножко прогуляемся, — кричит из коридора Игорь.

— Хорошо, прогуляйтесь, — отвечает она, — только в лес не заходите, а то, не ровен час, на диких зверей наткнетесь или на капканы напоретесь.

— Угу, — бурчит Игорь, завязывая шнурки на кроссовках.

Перед тем как выйти на улицу надеваю ветровку, но всё равно холодно, в чем же я зимой тут буду ходить, если всё-таки останусь ждать обоза?

Выходим на дорогу и первое, что мне бросается в глаза, это то, что трава скошена. И сразу вспоминаю тех странных призраков в темных плащах с