Вопрос времени - Джон Джойс

Двойная дверь в гостиную широко открылась.

– Наверное, ты очень по ней скучаешь.

Гилкренски вздрогнул и поставил фотографию на место. В проеме спиной к солнцу стояла высокая темно-русая женщина в джинсах и простой рубашке. Она выглядела стройной и подтянутой. Ее смуглое лицо почти светилось в полутемной комнате.

– Джил? Джил Маккарти?

Женщина улыбнулась и шагнула в кабинет. Она взглянула на Тео ясными серыми глазами. В гордой форме вздернутого носа и уверенной линии губ многое напоминало ее отца.

– Как дела, Тео? Давно не виделись.

Джил подошла к Гилкренски, и они обнялись. На секунду наступило молчание. Потом она сказала:

– Ты смотрел фотографии, я тебе помешала. Извини.

Гилкренски отступил на шаг, чтобы рассмотреть ее получше. Воспоминания замелькали у него перед глазами, словно картинки на стене: Джил – строгая и застенчивая аспирантка МТИ; Джил на его свадьбе в Корке, чуть-чуть неловкая в своем красивом платье; Джил на похоронах своей сестры в Бостоне, пытается справиться со слезами… и теперь Джил в его объятиях, прекрасная женщина в расцвете сил.

– Прости, что не пришел вчера на панихиду, – сказал Тео. – Когда я прилетел в Орландо, меня обступила целая толпа журналистов. Я боялся, что они потащатся за мной в церковь. Вряд ли это понравилось бы вашей семье.

Джил кивнула:

– Хорошо, что тебя не было. Многие из моих родных до сих пор не могут свыкнуться с мыслью, что папа просто «исчез». Вся эта история их ужасно бесит. Мой брат Мак даже собирается подать на тебя в суд. Если бы ты появился вчера с кучей репортеров, это только подлило бы масла в огонь.

– Ну а ты? У тебя какое мнение?

Джил Маккарти скрестила руки на груди.

– Я любила своего отца, Тео. И я хочу знать, что произошло. Расскажи мне о том, что случилось в Каире, а потом уже решим, какое у меня мнение.

– Можно присесть? Я хочу тебе кое-что показать.

– Конечно.

Гилкренски взял со стола «Минерву» и переложил ее на кофейный столик.

– Мы с твоим отцом были в Египте, – сказал он. – Произошла авария «Уисперера», и пилот заявил, что во всем виноват автопилот «Дедал». Ты что-нибудь слышала об этом?

– Разумеется. Я помогала папе в проектировании этого самолета, да и самого «Дедала» тоже. Мы даже хотели вместе отправиться в Каир, чтобы выяснить причины катастрофы. Кто знает, если бы я тогда полетела, возможно, все было бы по-другому…

– Я очень ценил твоего отца. В МТИ он научил меня большей части того, что я знаю о самолетостроении. Если кто-то мог решить эту проблему, то только он.

– Знаю, – кивнула Джил. – Он тебя тоже высоко ценил. Ты всегда был его любимым учеником. Он был просто счастлив, когда ты привлек его к созданию «Уисперера».

– Так вот, Билл и я обнаружили, что датчик низких высот в «Дедале» сработал слишком рано из-за воздействия какого-то природного излучения. Наверное, это прозвучит довольно дико, но у меня есть теория, что Великая пирамида построена в виде некой огромной линзы, которая фокусирует земную энергию точно так же, как стеклянные линзы собирают вместе солнечные лучи. Билл не разделял моих взглядов. Он считал, что должно существовать какое-то другое, более рациональное объяснение.

– Папа был реалистом, – заметила Джил. – Как и я. Он научил меня не верить ничему, что не имеет научных доказательств.

– Да, но потом мы нашли в пирамиде новое помещение, назначение которого никто не мог объяснить. А дальше случилось вот что…

Гилкренски откинул крышку компьютера.

– Это «Минерва-3000», – сказал он, – новое устройство искусственного интеллекта, над которым я работал после смерти Марии. Билл, наверное, рассказывал тебе о его интерфейсе. Я… не знаю, правильно ли я поступил. Возможно, мое горе оказалось слишком сильным.

На экране компьютера появилось улыбающееся лицо Марии.

– Доброе утро, мисс Маккарти, – сказала она. – Добро пожаловать в «Минерву-3000».

Джил нахмурилась:

– Ты это хотел мне показать?

– Нет. Совсем нет. Ты сказала, что должна узнать о том, что произошло в Каире. Это я и хочу тебе продемонстрировать. У меня есть запись, сделанная во время эксперимента с видеокамеры, которая находилась недалеко от твоего отца. Будешь смотреть?

Джил Маккарти кивнула.

– Да, – сказала она. – Показывай.

– Мария?

Лицо Марии свернулось в маленькое окошко вверху экрана, и на мониторе появилось изображение усыпальницы царицы в пирамиде Хеопса. Пол в помещении густо покрывали шнуры и кабели, уходившие одним концом куда-то в темноту, а другим стекавшиеся к большому круглому отверстию в дальней части комнаты. В нижнем углу картинки менялись цифры, отсчитывавшие дату и время съемки.

– Мы пытались замерить уровень неизвестной энергии, которую обнаружили в центре пирамиды, – сказал Гилкренски. – Билл установил датчики в золотой гробнице, и я начал эксперимент, попросив его отойти подальше от аппаратуры. Вот что произошло потом. Мария, ты можешь включить нам звук?

Из динамиков «Минервы» Гилкренски услышал собственный голос:

– Я начну с самого низкого уровня. Проверим, насколько чувствительны сенсоры. Что-нибудь не так?

Билл Маккарти направился к отверстию в стене.

– Билл! Ты что делаешь?

– Я оставил там свою модель, Тео. Хочу забрать ее оттуда, пока все не началось.

– Забудь об этом, Билл! Осталось всего три минуты!

Но Билл Маккарти уже стоял возле проема и заглядывал внутрь гробницы.

– Он вошел и забрал деревянную модель, над которой работал в последнее время, – объяснил Тео. – Это был новый прототип самолета, и он не хотел его потерять.

Запись в «Минерве» спросила голосом Гилкренски:

– Сколько осталось до подачи импульса?

– Одна минута сорок пять секунд, – ответила машина.

– Мы можем прервать эксперимент?

– Голографический дисплей уже активизировал феномен, Тео, теперь он вне нашего контроля. Нам остается только наблюдать.

На экране компьютера снова появился Билл Маккарти – он вылезал из узкого отверстия в стене. Подхватив лежавший на полу пиджак, Билл бросился к выходу. Потом он упал. Джил ахнула и прижала ладонь ко рту.

– Я пытался его вытащить до начала опыта, – сказал Тео. – Но никого не оказалось рядом.

Билл Маккарти встал с пола. Он оглянулся на круглое отверстие. Весь проем заполнило странным теплым светом, который как бы всасывал в себя все находившееся в комнате. Секунду Билл стоял в оцепенении, потом медленно двинулся с места, словно человек, увидевший вдалеке своего друга, шагнул в дыру и исчез внутри.