Чужая реальность - Арно Штробель

— Я… да, я — Сибилла Аурих.

Голос его мгновенно стал прежним — спокойным.

— После такого ответа мой коллега позвонит дежурному прокурору и доложит, что у нас в управлении сидит женщина, которая настаивает на том, что она — пропавшая Сибилла Аурих, хотя выглядит совершенно иначе, и хотя муж и лучшая подруга пропавшей отрицают, что эта женщина — Сибилла Аурих. Затем он сообщит, что вы обладаете бесспорными сведениями, известными только причастному лицу, и запросит постановление о принудительном помещении, которое почти наверняка получит.

— Постановление о чём? Это ордер на арест?

— Нет, это не ордер на арест. Это судебное решение о направлении лица в учреждение, которое данное лицо не сможет покинуть без посторонней помощи — в закрытое отделение окружной психиатрической клиники.

— Но это… я хочу сказать, он же не может вот так просто…

Сибилла ощутила, как подступает паника — та самая, что со дня побега неотступно кружила вокруг, готовая наброситься в любой момент.

— Он и не может вот так просто. Ему придётся подкрепить это медицинским заключением.

Это немного её успокоило.

— Но заключение он так просто не получит, верно? Ведь меня должен осмотреть врач, и тот установит, что я абсолютно здорова.

— Нет, не установит, — возразил Виттшорек всё тем же ровным тоном. — Вы утверждаете, что вы — женщина, которой, по всем внешним признакам, вы не являетесь. Одного этого достаточно для соответствующего психиатрического диагноза. В отличие от моего коллеги, я даже допускаю, что ваши слова могут оказаться правдой, хотя не представляю, как такое возможно. Но это не имеет значения. Вдобавок ко всему вы утверждаете, что у вас есть сын, которого у Сибиллы Аурих совершенно точно нет. В это даже я при всём желании не могу поверить. Теперь вы понимаете своё положение?

У Сибиллы возникло ощущение, будто позвоночник вдруг исчез из её тела. Она опустилась на кровать рядом с сумкой Рёсслера и тихо произнесла:

— Я… я уже не так уверена насчёт мальчика. Я…

Дверь открылась, и в комнату вошёл Рёсслер с туго набитым пакетом в руке.

Он остановился у первой кровати и вопросительно посмотрел на неё. Сибилла на мгновение задумалась, как поступить, а затем сказала в трубку:

— Мой спутник только что вернулся, господин комиссар.

Она смотрела при этом на Рёсслера.

Он вздрогнул — или ей показалось?

Не отнимая трубку от уха, она спросила:

— Это криминальный комиссар Виттшорек. Вы его знаете?

— Рёсслер меня знает, — раздался голос Виттшорека в тот самый момент, когда Кристиан Рёсслер произнёс:

— Да, кажется, знаю. Он присутствовал на нескольких допросах… по делу моей сестры.

Он понизил голос до едва слышного шёпота:

— Зачем вы ему позвонили?

— Обдумайте то, что я вам сказал, — донёсся голос Виттшорека.

Щелчок. Полицейский повесил трубку.

Сибилла положила трубку, и Рёсслер повторил — теперь уже обычным голосом:

— Зачем вы звонили в полицию? Что вы рассказали комиссару?

Он поставил пакет на пол и снова сел на стул — на этот раз как положено. Сложил руки на коленях и выжидающе посмотрел на неё.

Судя по всему, он сказал ей правду и действительно хотел помочь. Значит, он заслуживает того, чтобы и я сказала ему правду.

— Я верю вам, что…

— Тебе, — перебил он.

Она уставилась на него в замешательстве, не понимая, чего он хочет.

— Тебе, а не вам, — пояснил он. — Мы в одной лодке. Думаю, формальности можно отбросить.

Ей было совершенно безразлично, как они обращаются друг к другу. Она кивнула.

— Похоже, это действительно Рози позвонила в полицию. И… я думаю, возможно, в том, что вы… что ты говорил мне про Лукаса, есть доля правды.

Ей пришлось сделать паузу и несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем она смогла продолжить.

— Мне очень тяжело это признавать, и я до сих пор сопротивляюсь, но я долго об этом думала. Ни в одном воспоминании о Лукасе не появляется другой человек. Нет ни единой ситуации, в которой я видела бы его с Ханнесом или с Эльке. Или с кем-нибудь ещё из тех, кого я знаю.

Рёсслер понимающе кивнул.

— Скорее всего, они надеялись, что ты будешь настолько растеряна и напугана, что не обратишь на это внимания.

— А как было с твоей сестрой?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Мы об этом не разговаривали. Изабель пришла в полный ужас, когда я сказал ей, что у неё нет ребёнка. Она осыпала меня бранью, обвиняла в самых страшных вещах. Но думаю, тебе это понятно лучше, чем кому бы то ни было.

Сибилла кивнула. Ещё как понятно.

— В общем, я думала о том, что нам делать дальше, и вспомнила про этого комиссара — он ведь уже дважды мне помог. У полиции совсем другие возможности, не то что у нас. Вот я и позвонила ему.

Она глубоко вздохнула.

— Ты сказала ему, где мы находимся?

— Да. Хотя в этом не было необходимости — он и так уже знал.

— Как он отреагировал на твой звонок?

Сибилла покачала головой.

— Представь себе — он отсоветовал мне сдаваться. Можешь вообразить такое?

Она ждала его реакции и с удивлением обнаружила, что Кристиан, похоже, не слишком удивлён.

— Я имел дело с Виттшореком всего несколько раз, — объяснил он, — но мне бросилось в глаза, что он, похоже, более склонен принимать вещи, которые на первый взгляд могут показаться немного безумными. Его коллега — другое дело. Для того изначально все и всё подозрительны. Ты бы видела, в чём он меня обвинял, когда я снова пришёл к ним из-за Изабель — после её второго исчезновения.

В сознании Сибиллы вспыхнула мысль.

— Когда это было?

— Четыре дня назад.

Она почувствовала, как внутри поднимается волна нервозности.

— Ты рассказал им и об этой истории с её сыном?

— Да, разумеется. Это же важно.

Сибилла беспокойно подвинулась на краю кровати и пристально посмотрела ему в глаза.

— Тогда почему они ни словом об этом не обмолвились, когда вчера забирали меня?

Рёсслер, казалось, не понимал, к чему она клонит.

— Подумай, пожалуйста, Кристиан. Четыре дня назад ты пришёл в уголовную полицию и рассказал Гроэ и Виттшореку, что твоя сестра — после того как её похитили и она сумела бежать