Вы только не обижайтесь - Барбара Серанелла

– Да, – откликнулась Клер. – Вы уже об этом говорили.

Манч все утро возилась с задним колесом «доджадарт» и наконец сняла его с креплений. Голова ее была занята не работой. Она на секунду удержала колесо коленом и с трудом поставила его на землю. Сделав глубокий вдох, она начала сражаться с тормозным барабаном. Вокруг ее головы кружились вихри асбестовой пыли. Раньше она пробовала при работе с тормозами надевать хирургическую маску. А потом как-то поймала себя на том, что приподнимает маску, чтобы затянуться сигаретой, да и плюнула на нелепые предосторожности.

– Нужны какие-то детали? – крикнул Джек, не выходя из офиса.

Она наклонилась и посмотрела на накладку на тормозных башмаках.

– Ага! Тут уже заклепки светятся.

– Сейчас позвоню, – сказал он.

Спустя минуту он вышел к ней.

– Все путем, – сообщил он. – Я заказал тебе запчасти.

– Слушай, Джек, – начала она.

– Чего?

– Как бы ты отнесся к тому, что я приношу на работу младенца?

– Ты беременна?

– Нет, – поспешно ответила она. – Это моя… э-э… крестница.

– У тебя есть крестница? – спросил он.

– Угу. С недавнего времени. Короче, я хотела узнать, можно ли ей здесь бывать, пока я работаю.

– Сколько ей?

– Полгода. Если бы я поставила кроватку…

– Можешь не продолжать, – сказал он, поднимая руку. – Младенцу в гараже не место. О чем ты только думаешь?

Она думала о том, что бывают места гораздо хуже, но отвечать не стала. По его лицу было видно, что никакими словами его не переубедить. Да и мысль была глупая. Почему она не сообразила этого, пока все утро подбирала слова? Пора переходить к плану номер два.

– Мне нужно несколько дней отпуска, – сказала она.

– Когда? – спросил он.

– Прямо сейчас, до конца недели.

– Что-нибудь случилось?

– Хочу уладить кое-какие дела.

– Договорись с Лу, – сказал он.

Она бросила взгляд через двор мастерской: Лу, второй механик, как раз жал руку какому-то подростку. Лу широко улыбнулся и подошел к ней.

– Я собираюсь взять отпуск на несколько дней, – сказала она.

– А что говорит Джек?

– Он сказал, чтобы я с тобой договорилась.

– Я возьму неделю в декабре, – сказал он. – А когда ты хочешь уйти?

– Сейчас.

– Неожиданно как-то, а?

– Просто скажи, да или нет.

– Господи, да иди! Уж спросить нельзя! Нечего на меня огрызаться. – Он развернул веером пачку двадцаток. – Я продал «импалу», – сообщил он.

В прошлом месяце они приобрели вскладчину машину, на ремонт которой у владельца не было денег. Лу купил подержанную трансмиссию, а Манч ее установила. После мелкого косметического ремонта они белым обувным кремом написали на ветровом стекле «$600» и поставили «шевроле» у забора мастерской, не забывая время от времени смывать пыль, оседавшую на кузове.

– И деньги получил? – спросила она.

– Причем наличными.

– Мои любимые деньги.

Она протянула руку, и он отсчитал ее долю: пятнадцать купюр по двадцать долларов.

– И что собираешься делать? – спросил он.

– В каком смысле?

– Да в отпуске! Куда-то собираешься поехать?

– Мне надо кое-что уладить, – ответила она.

– Ну развлекайся.

– А как же! Только этим и буду заниматься.

Перед ленчем, когда она мыла руки, Джек постучал в дверь задней комнаты.

– Сюда можно? – спросил он.

Она вытерла руки.

– Не заперто.

Он вошел и сел на какой-то ящик. Понаблюдав за ней минуту, спросил:

– Так в следующий понедельник ты выйдешь?

– Угу.

– У тебя, случайно, нет неприятностей?

Она скрестила руки на груди.

– Неужели мне нельзя взять короткий отпуск без того, чтобы подвергнуться допросу с пристрастием?

– Успокойся. Я ведь за тебя тревожусь, – сказал он. – Ты же сама говорила, что недавно с твоим другом случилась беда. Я сказал Лу…

Манч вздохнула. Те, кто называет женщин сплетницами, просто никогда не терлись подолгу в компании мужиков.

– Не обижайся, Джек, но мне бы хотелось, чтоб ты не лез в мою личную жизнь.

Он встал и ушел, не проронив ни слова. Она проводила его взглядом: он ссутулил плечи и покачивал головой. Ее так и подмывало окликнуть его и сказать: не бери в голову, все нормально, – но она этого не сделала. В конце концов, у нее есть право иметь секреты и не служить предметом чьих-то домыслов. Есть внимание, а есть бесцеремонность. Джеку надо понять, где проходит граница между ними.

Выйдя из подсобки, она увидела, что к мастерской подъезжает – кой черт ее принес! – инспектор по надзору за условно осужденными миссис Оливия Скотт. Позади нее в другой машине ехала еще какая-то женщина. Лица у обеих были строгие. Они почти одновременно остановились и никак не отреагировали на то, что позади них резко затормозил трейлер. Манч почувствовала мгновенную слабость в коленях, но тут же расправила плечи. Что еще они могут с ней сделать? Убить и съесть? А пошли они…

Женщины вышли из машин. Миссис Скотт властно поманила Манч пальцем. Манч отряхнулась и медленно пошла к ним.

– В чем дело?

Миссис Скотт холодно улыбнулась.

– У спецагента Донавон есть к тебе кое-какие вопросы.

Спецагент? Манч постаралась сохранить бесстрастное выражение лица – не скучающее и не встревоженное – и молча ожидала продолжения.

Агент ФБР повернулась к миссис Скотт.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я переговорю с миз Манчини наедине.

Миссис Скотт очень даже возражала. Манч смотрела, как инспекторша неохотно отходит к своей машине. Похоже, ей до смерти обидно было оказаться так близко к событиям и в них не участвовать. Манч охотно бы поменялась с ней местами. Она повернулась к спецагенту Донавон.

– Это надолго? У меня много работы.

Агент сначала осмотрелась и только потом заговорила.

– Тебе нравится здесь работать?

Не крылась ли в ее тоне угроза?

– Наверное. Платят прилично, люди славные.

Что ей нужно?

– Ты знакома с Джонатаном Гарилло?

Манч заставила себя не повести и бровью.

– Когда-то раньше была знакома.