Абсолютное доказательство - Питер Джеймс

Понедельник, 27 февраля

Монако отлично подходил для его целей. Гористое приморское княжество площадью около двух квадратных километров. С трех сторон граничит с Францией, с четвертой – Средиземное море. Бо́льшая часть территории плотно застроена многоэтажными апартаментами. Ни нищих, ни бездомных – куда ни посмотри, богачи, не слишком успешно делающие вид, что вовсе не кичатся своим богатством.

Страна известна как налоговый рай, климат солнечный и теплый, до международного аэропорта в Ницце рукой подать. Но главное не в этом. Главное то, что здесь легче всего сохранять анонимность.

В Монако никогда не знаешь, с кем столкнешься в очереди в супермаркете, – с гонщиком «Формулы-1», русским банкиром, сицилийским мафиозо… или с Большим Тони.

Впрочем, столкнувшись в магазине с Большим Тони, скорее всего, вы машинально отодвинетесь подальше. И дело не в том, что от него воняет или что-нибудь такое – о, совсем нет! Просто этого человека черным облаком окутывает… определенная аура. Неприятная аура.

Прозвище свое Большой Тони получил не за рост. Он был невысоким, щуплым, на вид не слишком примечательным. Бледный – загорать не любил, да и вообще в основном сидел дома, если не считать редких вылазок на мощном мотоцикле по извилистым горным дорогам. Красоты природы Тони не ценил и в четырех стенах чувствовал себя как-то уютнее. Однако был доволен тем, что теперь у него есть выбор – в отличие от долгих-долгих лет, проведенных за решеткой тюрьмы строгого режима в Колорадо. В двадцать шесть лет, попав на кичу, Тони выглядел щуплым и сутулым; сейчас, в шестьдесят три, казалось, съежился и ссутулился еще сильнее. Глаза у него были блеклые, почти прозрачные, но взгляд пристальный и острый, и во всем облике чувствовалась нервозность. Да и было от чего нервничать: немало людей желали с ним посчитаться. Начиная с той парочки гангстеров в тюрьме, что как-то похвастались ему своими подвигами, а он заложил их, чтобы скостить себе срок. Теперь остаток жизни ему предстоит оглядываться через плечо – и заглядывать под днище автомобиля.

К двадцати пяти годам на счету у Тони было семнадцать трупов. Погорел он на восемнадцатом. Само дело прошло гладко, клиенты не зря отвалили ему двести тысяч, но при отступлении Тони самым идиотским образом попался. Чистое невезение. По дороге в аэропорт, на шоссе 401 в Северном Торонто, у арендованного «Дуранго» спустила шина. Пока Тони выруливал на обочину, сзади его догнал и как следует стукнул грузовик: водитель, как выяснилось, играл за рулем в «Тетрис». Три месяца Тони валялся в больнице – а полиция Канады тем временем с живым интересом изучала «ствол», найденный у него в багажнике, и содержимое ноутбука. А несколько месяцев спустя парня экстрадировали на суд в США.

Из тюрьмы Тони вышел двенадцать лет назад, и сейчас его бизнес процветал. Больше он не бегал в поисках заказов – теперь заказчики сами его искали, а он мог выбирать. И выбирал лишь самые выгодные предложения. Тони хорошо помнил слова генерала армии США Паттона, услышанные много лет назад в каком-то фильме: «Ни один тупой ублюдок еще не выиграл войну тем, что умер за родину. Войну выигрываешь, когда заставляешь других тупых ублюдков умирать за родину – и за тебя».

Сейчас Тони был известен в основном как «решала». Обычно помогал разным людям вернуть украденное. А иногда – если хорошо платили – помогал и заполучить то, что никогда им не принадлежало.

Этот наглый англичанин в дурацких очках с красными стеклами, в строгом костюме и с портфелем, битком набитым тем, что английские блатные именуют «капустой», определенно нуждался в услугах Большого Тони. Они сидели у панорамного окна с видом на вертолетную площадку и на раскинувшееся далеко внизу Средиземное море. В скверике справа женщина выгуливала собаку. Англичанин нервно сжимал в руке бокал «Гленфиддика» двадцатипятилетней выдержки. Большой Тони отпивал мелкими глотками безалкогольную «Кровавую Мэри». На работе он не пил; зато, насколько мог понять, «кровавый» напиток очень подходил к данному случаю.

– У нас проблема, – сказал англичанин. – И мне сказали, что вы – тот человек, который в состоянии нашу проблему решить.

– Неверно вам сказали, мистер, – протянул Тони. В его голосе, куда более сильном и мощном, чем можно было ожидать от такого невзрачного человека, звучал неистребимый южный выговор.

– То есть как неверно? – нахмурился англичанин.

– Я не решаю чужие проблемы, мистер. Просто оказываю людям услуги.

– Что ж, это мне и нужно. Надеюсь, мы с вами договоримся.

– Смотря что у вас в портфеле.

Англичанин молча открыл портфель и продемонстрировал его содержимое. Пачки и пачки перетянутых резинками пятисотдолларовых^[10] банкнот.

– Вы просили два миллиона?

– Это аванс. Два до, два после.

– А вы дорого берете!

– Я дорого беру?

– Да, чертовски дорого!

– Закройте портфель.

– Закрыть? – переспросил англичанин.

– Угу.

– Зачем?

– Закрывайте портфель, берите его под мышку и валите отсюда. Дверь вон там. Я не тот, кто вам нужен.

– Что это значит?

– А вы какое слово не поняли?

Англичанин судорожно глотнул виски. Самодовольства у него заметно поубавилось.

– Что ж… давайте начнем сначала. Ваша цена меня вполне устраивает.

– А меня – нет. Я повышаю цену.

– Послушайте, я буду только рад заплатить, сколько скажете!

– Отлично. Восемь миллионов.

– Что?

– Что слышали.

– Тот есть вдвое больше?

– Я знаю, на кого вы работаете. Для него деньги не проблема. Приходите с нужной суммой – поговорим.

Англичанин задергал кадыком так, словно осу проглотил.

– Но… послушайте… прошу вас… давайте…

– Давайте что? – прервал его Тони. – Если вы, мистер, хотите заключить со мной сделку, то имейте в виду: во-первых, я не торгуюсь, а во-вторых, не люблю наглецов. Все ясно?