Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

– И он действительно был недоволен?

– Он подал на меня в суд, а потом стал угрожать. В конце концов пришел ко мне в офис и сказал, что у него с собой бомба.

– И что было дальше?

– Сейчас он находится в закрытой психиатрической больнице. Как мне кажется, огромные деньги сбили его с толку.

– Значит, деньги не могут принести счастья.

– Нет, но они могут купить свободу и комфорт.

– Мне бы не хотелось показаться невежливой, но почему вы пригласили меня на ужин?

– Я был в Андерсонвилле и направлялся сюда. И заметил вас.

Она покачала головой.

– Скептицизм заложен в моем ДНК. Поэтому для такого занятого человека, как вы, должна быть другая причина.

Лайнберри вытер губы и положил ложку.

– Ладно, возможно, вы правы, – не стал спорить он.

– Я вас слушаю, – сказала Пайн.

– Я буду говорить прямо. Что стало с Джулией?

Пайн вдруг стало очевидно, что ей следовало предвидеть его вопрос.

– Почему вы спрашиваете?

– Она была моим другом, хорошим другом. Мне известно, что случилось с вашим несчастным отцом. Я бы хотел знать, что с ней все в порядке.

Пайн оценивающе на него посмотрела.

– Тут все зависит от того, как определить понятие «в порядке».

Лайнберри состроил гримасу.

– Звучит зловеще, – заметил он.

– Прошло много времени, а у вас целая жизнь. Я знаю, что вы были друзьями, но…

– Мы все были молоды – я старше всех в компании. Друзья, которые рядом, когда вы только начинаете жить, всегда остаются важными. Я так и не завел собственную семью, вот почему я считал детей своих друзей также и своими. И мне ужасно больно, что Бритта и Майрон потеряли обоих своих детей.

– Несчастный случай и передозировка.

– Верно.

– Какой несчастный случай?

– А это важно?

И, хотя Пайн их не помнила, она сказала:

– Мы были тогда детьми. Мы вместе играли. У вас нет монополии на чувство ностальгии.

Лайнберри выглядел расстроенным.

– Да, да, конечно. Ну, Джоуи чистил дробовик, и тот выстрелил, – сказал он.

– Он чистил заряженное оружие? – спросила Пайн.

– Думаю, он был пьян.

– Где это произошло?

– В Северной Каролине. Он тогда там жил.

– А Мэри? Бритта сказала, что она умерла от передозировки наркотиков.

– Героин, так мне кажется.

– Она регулярно его принимала?

– Нет, насколько мне известно. Кажется, это был первый раз.

– И последний.

– Верно. Мэри умерла первой, Джоуи через месяц. Это стало тяжелым ударом для их родителей.

– Мне показалось, что они оправились, насколько такое, вообще, возможно.

– Ну, Майрон это Майрон. Он… ну, он на все смотрит с точки зрения логики. А потом идет дальше. Бритта? Мне кажется, она вообще никуда не двигается.

– Она устроила Кейп-Код у себя на заднем дворе. Ей не нравятся современные вещи.

– Думаю, она проводит там много времени. Размышляет о самых разных вещах.

Пайн кивнула.

– Итак, ваша мать? – снова спросил Лайнберри.

– Я буду с вами откровенна. Ей пришлось столкнуться со многими трудностями.

– Какого рода?

– Я бы предпочла не вдаваться в детали.

Он склонил голову набок.

– Значит, она в больнице, или с ней случилось что-то другое? – не унимался Лайнберри.

– Или что-то другое.

– И каковы прогнозы?

– Я не уверена, что они есть; во всяком случае, мне они неизвестны.

Он кивнул.

– Мне жаль это слышать.

Пайн пожала плечами.

– Такова жизнь. Ты получаешь хорошее вместе с плохим. Вы помните еще кого-то, кроме Принглов, с кем я могла бы поговорить?

– Сожалею, но нет, больше никого.

– Ладно. Тогда, пожалуй, мне пора. – Она потянулась за бумажником.

– Нет, я расплачусь. Я ведь вас пригласил.

– Я чувствую себя лучше, когда плачу за себя, – сказала Пайн и протянула ему двадцать долларов.

Через минуту они сидели в «Порше», и Джерри нажал на газ.

– Когда вы в следующий раз увидите свою мать, пожалуйста, передайте от меня привет, хорошо? – попросил Лайнберри.

– Передам, – ответила Пайн.

«Если когда-нибудь ее увижу», – подумала она.

Они довезли ее до заднего входа в «Коттедж».

– Если вы вспомните что-то еще, пожалуйста, позвоните мне, – сказала Пайн.

– Обязательно, – обещал Лайнберри.

«Почему я в этом сомневаюсь?» – подумала Пайн, когда они отъехали.