Призраки Гарварда - Франческа Серрителла

Кади не очень долго пришлось притворяться, что все нормально, рядом с Андреа, ведь ей нужно было отправляться на коллоквиум по физике профессора Прокоп, поэтому она отправила Андреа с тортом домой и остаток пути преодолела в одиночестве. Лучше или хуже то, что голос, который она слышала, исходил снаружи, а не изнутри? Если это не бред, то что тогда? Призраки? Способна ли она в такое поверить? Нужно оставаться скептичной, благоразумной. Благо для этого не было лучше места, чем Научный Центр.

Кади прибыла к нужной лекционной и ощутила укол вины – та оказалась слишком близко к месту, где проходила пара по психологии. Как только Кади толкнула двойные двери, в нос ударил запах мела, и она быстро поняла, что здесь не будет ничего общего с непринужденными речами профессора Бернштейна. Сидящим студентам открывалась стена из трех досок, причем самая дальняя была сдвинута вверх, являя еще одну, скрытую под ней. Кади заняла место подальше, в правом углу, и содрогнулась от самой мысли, какой же должна быть математическая задача, чтобы понадобилось целых шесть досок.

– Была бы ты здесь в прошлом году на лекции Нильса Бора^[7], имела бы представление.

У Кади перехватило дыхание.

– Кажется, ты потрясена, моя дорогая. Je vous demande donc grâce^[8] – я лишь имел в виду, что его теории о строении атома способны заполнить всю лекционную. Он как раз получил Нобелевскую премию в двадцать втором году, а их не выдают за простую арифметику. А он был завораживающим, полностью стоил потраченного карбоната кальция.

Кади узнала голос – тот, что появился на лекции по Средневековью, знаток Данте.

– Да, я поклонник мистера Алигьери, хотя все же предпочту, чтобы ты называла меня Робертом. Я люблю литературу, но по своей сути я человек науки. Бор всего лишь напомнил мне, какую страшную ошибку я совершил, выбрав химию вместо физики. Мужчинам младше двадцати лет нельзя позволять принимать жизненно важные решения.

Кади задумалась, не стоит ли ей уйти. «Роберт» продолжал разглагольствовать:

– Я сидел как приклеенный. Что не так уж просто на этих богомерзких деревянных стульях. Наклон ужасный, думаю, я для них слишком высок.

Под Кади было обитое материей пластиковое сиденье. Из какого мира доносился этот голос?

– У меня есть две больших любви – физика и Нью-Мексико. Жаль, что их нельзя объединить.

Ей все еще хотелось верить, что это всего лишь плод ее воображения, однако отсылки голоса были слишком точными – и не связанными с ней. Как она могла вообразить такое, если никогда не бывала в Нью-Мексико?

– Никогда? Ты просто обязана запланировать путешествие, ты не встретишь земли удивительнее. Такой прекрасной, дикой, самородной. Это место поистине изменило мою жизнь.

В лекционную вошла профессор Прокоп в сопровождении приглашенных лекторов, профессора Дэйли из МТИ и профессора Чжоу из Колумбии, а также координатора встречи (все были мужчинами, заметила Кади) и небольшой когорты преподавателей. Пока Кади отвлеклась, еще часть мест уже успели занять, и теперь, к ее удивлению, аудитория разразилась аплодисментами. Лекция оказалась куда более значимой, чем ожидала Кади, а у нее посреди всего этого действа то ли встреча с паранормальным, то ли психотический эпизод.

Кади попыталась успокоить себя, вспоминая убаюкивающую песню, которую они репетировали утром с Коллегиумом. Все как в хоре – ей не нужно понимать лекцию или даже участвовать – только сливаться с остальными.

И слушать голоса вокруг.

Она выбросила последнюю мысль из головы.

Кади перевела взгляд на доски. Координатор представлял каждого профессора, перечисляя их многочисленные степени и награды. Список достижений Прокоп продолжался добрую минуту.

Голос, к счастью, умолк, и началась лекция. Кади оглядела аудиторию. Пусть она была заполнена менее чем на половину, никто из студентов не походил на типичного слушателя лекции, который вполуха слушает и сидит в Интернете. Мало кто даже сидел с ноутбуком. Большинство подавалось вперед, внимая, и временами задавало вопросы за гранью понимания Кади. Присутствующие были группой избранных даже по меркам Гарварда, и все жадно ловили каждое слово профессора Прокоп.

Однако Кади оказалось трудно сосредоточиться на содержании лекции. Она попала в ловушку тревожного ожидания – вдруг голос, который звал себя Робертом, вновь вернется. Ожидания и еще кое-чего – любопытства.

Кади отвлеклась, и как будто почуяв лазейку…

– В Нью-Мексико я повстречал Кэтрин.

Несмотря на разумную позицию, Кади прислушалась.

– Мы остановились на ее ранчо в Лос-Пиносе. Это было лето перед Гарвардом, мне всего девятнадцать. Ей – двадцать восемь. Замужем. Недосягаемая. Что, полагаю, лишь прибавило ей привлекательности. Но все было не так просто.