Исчезнувший - Джеффри Дивер

В 1900 году поголовье лошадей превышало на Манхэттене сто тысяч, а поскольку и в те дни с жизненным пространством на острове тоже были проблемы, многих животных размещали в высотных зданиях — по крайней мере тогда такими считали двух- и трехэтажные конюшни.

Одну из таких конюшен можно найти и сейчас — это знаменитая Хаммерстедская школа верховой езды в Верхнем Вест-Сайде. Здание школы, построенное еще в 1885 году, сохраняет свою первоначальную конструкцию: сотни стойл расположены над ареной, используемой как для частных уроков верховой езды, так и для представлений. В Манхэттене двадцать первого столетия такие большие конюшни кажутся аномалией, пока не вспоминаешь, что всего в нескольких кварталах отсюда Центральный парк с его дорожками для верховой езды общей протяженностью шесть миль.

В школе постоянно содержат девяносто лошадей; одни принадлежат частным владельцам, других сдают напрокат. Именно одну из таких лошадей выводил сейчас из стойла по крутому помосту работавший здесь конюх — рыжеволосая девушка-подросток.

Увидев крупное горделивое животное с темными пятнами по светлой шерсти, Черил Мерстон вновь испытала тот же восторг, что и каждую субботу.

— Привет, Донни, мой мальчик! — воскликнула она. Настоящее имя лошади было Дон Жуан де Миддлбург. Дамский угодник, часто говорила Черил; и в этой шутке, несомненно, была доля правды: когда в седло садился мужчина, конь робел и недовольно ржал, словно жалуясь на судьбу. А вот с Черил он вел себя на редкость покладисто.

— Увидимся через час, — сказала Черил рыжеволосой девушке, вскочила на Донни и, взяв гибкие поводья, ощутила под собой великолепные мускулы.

Один легкий толчок — и они двинулись в путь. Выехав на 86-ю улицу, конь и всадница медленно направились к Центральному парку. Копыта лошади звонко стучали по асфальту, привлекая всеобщее внимание — прохожие заглядывались и на великолепное животное, и на всадницу, серьезную женщину с худым лицом, одетую в бриджи для верховой езды, красную куртку и черную бархатную шапочку, из-под которой выбивалась длинная светлая коса.

Въехав в Центральный парк, Мерстон обратила взор на юг и увидела в отдалении большое административное здание, где она пятьдесят часов в неделю занималась практическим применением корпоративного права. По идее в ее голове могли бы возникнуть тысячи мыслей, связанных с работой, особенно с теми «первоочередными проектами», о которых так часто говорил один из ее партнеров, но ничего подобного не произошло, да и не могло произойти. Восседая на одном из самых прекрасных Божьих созданий, вдыхая свежий запах земли, она была недосягаема ни для чего. Донни шел рысью по темной дорожке, окруженной ранними нарциссами и сиренью.

Первый погожий день за эту весну.

В течение получаса Черил медленно описывала круги вокруг бассейна, наслаждаясь единением с существом, отличным от нее, но таким же умным и сильным. Ненадолго пустив лошадь в галоп, она перешла на рысь, когда они приблизились к участку с крутыми поворотами, расположенному в более уединенной части парка, неподалеку от Гарлема.

Оба пребывали в полном умиротворении.

До тех пор, пока не произошло нечто ужасное.

Черил так и не поняла, как это случилось. Она уже замедлила ход, чтобы свернуть в узкий проход между двумя кустами, когда прямо в морду Донни врезался голубь. Заржав, конь так резко остановился, что Мерстон чуть не вылетела из седла. Затем он попятился, и всадница едва не съехала назад.

Схватившись за гриву и передний край седла, она все же сумела избежать падения с высоты двух с половиной метров, да еще на каменистую почву.

— Тпру, Донни! — крикнула Мерстон, похлопав коня по шее. — Все в порядке, Донни. Тпру!

Тем не менее он все еще пятился назад. Может, столкновение с птицей повредило ему глаза? К беспокойству за лошадь у всадницы присоединился страх за собственную участь. Повсюду торчали острые камни. Если Донни так и будет пятиться, на неровной почве он потеряет равновесие и упадет — причем она может оказаться под ним. Обычно всадники получают серьезные травмы не от падения как такового, а от того, что оказываются под лошадью.

— Донни! — задыхаясь, воскликнула Мерстон. Но конь снова попятился, в панике приплясывая на месте и постепенно сдвигаясь в сторону камней. — Боже! — простонала Мерстон. — Нет, нет…

Она понимала, что он вот-вот упадет. Копыта лошади уже звякали по камням, мощные мышцы подрагивали, пытаясь удержать равновесие, конь громко ржал.

Сейчас она сломает себе ногу в нескольких местах. А может, и грудную клетку.

Мерстон уже почти чувствовала боль. И его боль тоже.

— Ой, Донни…

И тут из-за кустов появился мужчина в тренировочном костюме. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на лошадь и, тут же прыгнув вперед, схватил ее коня за уздечку.

— Назад! — крикнула Мерстон. — Он неуправляем! Он сейчас лягнет его в голову! — Отойдите…

Погоди-ка… Что же происходит?

Худощавый мужчина смотрел сейчас не на нее, а прямо в карие глаза лошади, произнося какие-то слова, которых Черил не слышала. Как по волшебству, конь начал успокаиваться. Перестав пятиться, он теперь твердо опирался на все четыре копыта. Правда, Донни все еще нервничал и дрожал, как и сама Мерстон, но худшее, кажется, осталось позади. Пригнув книзу морду лошади, мужчина приблизил ее к своему лицу и произнес еще несколько слов.