Хворый пес - Карл Хайасен

– Я разговаривал с губернатором.

Господи! Палмеру Стоуту совсем не это хотелось услышать от Роберта Клэпли. Тем более в ситуации, когда у кухарки выходной, а он, Стоут, в собственной кухне прикручен электропроводом к стулу, и перед ним стоит белесый незнакомец с тупорылым пистолетом.

Роберт Клэпли расхаживал взад-вперед и выдавал сентенции вроде: «Палмер, ты распоследний сучий потрох. Скажешь, нет?»

И двух часов не прошло, как Стоут позвонил Клэпли с известием о намерении губернатора заблокировать финансирование строительства моста на остров Буревестника. Палмер все валил на Вилли Васкес-Вашингтона. Дескать, это он, хитрожопая чернокожая чурка, свалил из сделки и накрутил губернатору яйца, чтобы тот подписал какую-то хренову поправку к бюджету, гарантирующую представителям национальных меньшинств контракты на строительство в Майами нового бейсбольного стадиона. Работу для гаитянских штукатуров, кубинских монтажников, индейцев-водопроводчиков – чего только не требовал этот Вилли! Понимаете, Боб, расовая политика. Любители задолбали. К нам с вами это не имеет никакого отношения.

Как Стоут и предполагал, Клэпли взвился, вопя о предательстве, подлом обмане и отмщении. Палмер постарался утихомирить юного клиента и сказал, что у него есть план по спасению моста. Правда, будет нелегко, но он абсолютно уверен, что дело выгорит. И объяснил, что Дик Артемус запланировал специальную сессию законодателей для увеличения бюджетных расходов на образование. Деньги тогда польются рекой, хватит и на мост для Клэпли. Ему только нужно построить на острове начальную школу.

– Вы дадите ей свое имя! – ликовал Стоут.

Наступившее на другом конце провода тяжелое молчание должно было насторожить Стоута, но он не придал ему значения.

– Стало быть, школа? – чересчур спокойно спросил Роберт Клэпли.

– Ну да! Неужели не понятно, Боб? Школе нужны автобусы, а они не могут ездить по старому шаткому мосту. Придется строить новый. Никуда они не денутся!

Опять молчание, затем раздалось нечто, похожее на рык, но Стоут все еще не врубился в серьезность происходящего.

– Это абсолютно выполнимо, Боб. Уверен, я все утрясу.

– И за сколько? – Голос Клэпли оставался бесцветным.

– Думаю, пятидесяти тысяч хватит.

– Еще пятьдесят?

– Плюс расходы. Придется поездить, – добавил Стоут. – Ну, и устроить несколько обедов.

– Я перезвоню, Палмер.

Это последнее, что сказал Роберт Клэпли, перед тем как незвано появиться в доме Стоута с чудищем, одетым в плотный шерстяной костюм. Это был кряжистый коротышка с нелепо торчащими волосами, явно крашеными – белыми на концах и жесткими, словно иглы. Казалось, мужику на череп уселся блондинистый дикобраз.

Стоут впустил гостей через парадную дверь. Не поздоровавшись, белесый ежик выхватил короткоствольный пистолет, прикрутил Стоута к стулу и притащил в кухню. Роберт Клэпли расхаживал перед окном, выходящим на Залив; когда он поворачивался на каблуках, в ухе посверкивала бриллиантовая вставка.

Начал он с заявления: «Палмер, ты говноед мирового класса», – а закончил сообщением: «Я разговаривал с губернатором».

Стоут почувствовал жидкий трепет в глубине прямой кишки. Он похолодел при мысли, что его застрелят в упор, а к тому все и шло. Еще с тоской подумал о «глоке» в бардачке джипа и о «кольте» в спальне, таких бесполезных в момент настоящей смертельной опасности.

– Дик мне все рассказал, – вещал Клэпли. – Именно ты предложил заблокировать строительство, потому что некий таинственный маньяк украл у тебя сволочную собаку. Правда это? Конечно, нет. Быть такого не может.

– Он прислал мне ухо, – сказал Стоут.

– Ну-ну? – Загорелая физиономия Клэпли, на которой блуждала насмешливая улыбка, вплотную придвинулась к лицу Стоута. Палмера поразил – нет, ошеломил – запах одеколона Клэпли: воняло протухшим фруктовым салатом.

– Собачье ухо, Боб. Парень его отрезал и прислал.

Клэпли хмыкнул и отодвинулся.

– Знаю, Дик рассказал об этой бандероли. Брехня, Палмер. Изобретательная, но брехня. Ты всего лишь классный говноед, который сочиняет байки, чтобы раскрутить меня на лишние пятьдесят тысяч. Попробуй меня убедить, что я не просек ситуацию.

Тут, ухватив Стоута за волосы, Белесый Дикобраз в одно мгновенье запрокинул ему голову, растянул рот, сунул туда что-то теплое и мягкое и сжал челюсти, словно тисками: большим пальцем уперся в изваянный косметологом подбородок и два пальца засунул в ноздри.

Роберт Клэпли продолжил:

– До того как я всерьез принялся за недвижимость и застройку, у меня было занятие другого плана. Но не экспорт видеомагнитофонов, как ты, возможно, подумал. Мистер Гэш состоял у меня на службе. Наверняка ты догадался, что входило в его должностные обязанности. Если понял, кивни.

В хватке мистера Гэша это было нелегко, но Стоут изловчился кивнуть. Он отчаянно сдерживал рвоту, понимая, что захлебнется собственной блевотиной. Позывы начались, когда мягкая штучка, которую мистер Гэш запихнул ему в рот, вдруг заелозила. Она колко скреблась на языке и мокро тыкалась в щеку. Стоут выпучил кукольно-голубые глаза, потом зажмурился, замычал и яростно задергал головой.

– Ладно, отпусти его, – сказал Клэпли.