Проклятый город. Однажды случится ужасное... - Лоран Ботти

На ней был старый, заляпанный краской халат, надетый поверх мужской рубашки с закатанными рукавами. Волосы были собраны в узел и заколоты обычными шпильками. Но, несмотря на это, женщина, только что открывшая дверь Одри, была невероятно красива: огромные черные глаза, глубокие, словно озера, правильное лицо с тонкими чертами, ярко-алые губы, высокие скулы, придававшие лицу кошачье выражение… Подлинная красота, затуманенная печалью, зыбкая, почти неуловимая — облик мадонны, горделивый и трагический. Мать Бастиана Моро с первого взгляда волновала тех, кто ее видел, как Моника Беллуччи, печальная и изможденная, волновала бы зрителей в драмах Комменчини или Висконти. По крайней мере, такая ассоциация возникла у Одри.

— Опять забыл ключи, Бастиан? — спросила женщина вместо приветствия.

Затем перевела глаза на Одри и снова на сына — в этот раз она заметила его растрепанный вид и дыру на джинсах.

— Что случилось?

— Здравствуйте, мадам Моро. Я Одри Мийе, учительница Бастиана. Уверяю вас, ничего страшного. У Бастиана произошла… стычка с несколькими учениками, а я ехала мимо и подвезла его.

— Стычка?.. Не понимаю… У Бастиана никогда не было… проблем.

Не манера говорить была несколько странной, и хотя она смотрела прямо на Одри, та не ощущала на себе ее взгляда — он как будто проходил сквозь нее и устремлялся в какие-то неведомые дали… Такой же взгляд иногда был у Бастиана во время уроков.

— О, это не его вина. Но дело в том, что я все равно собиралась с вами встретиться, поэтому решила его подвезти. Он, конечно, вполне мог дойти самостоятельно… Правда, Бастиан?

Мальчик машинально кивнул.

— Встретиться… со мной? Но… для чего?

— Так, прямо с порога, не объяснить…

Каролина Моро несколько раз моргнула, словно приходя в себя.

— Ах да… входите, конечно!

И посторонилась, пропуская сына и учительницу в дом.

Одри увидела красивый холл с высоким потолком и лепниной по периметру стен; пол в холле покрывали черно-белые плитки, расположенные в шахматном порядке, а на стенах были развешаны необычные картины: расплывчатые цветные пятна, похожие на облака неопределенных, переменчивых форм, в темных металлических рамках — словно окна, распахнутые в другой мир.

— Простите за мой вид, — произнесла Каролина Моро у нее за спиной, — я рисовала…

— Это ваши картины? — спросила Одри, обернувшись.

Молодая женщина улыбнулась — нежной и горделивой улыбкой… в которой снова проскользнуло что-то неуловимо-трагическое. Ее взгляд напоминал беззвездную ночь.

Она кивнула, приглашая Одри следовать за собой.

— Значит, вы хотели со мной встретиться?.. Но мне нужно… привести себя в порядок. — Она указала на свою одежду. Руки тоже были в краске. — Я оставлю вас ненадолго с вашим учеником. Бастиан, ты пока займешь чем-нибудь нашу гостью, хорошо?

Каролина Моро ушла, оставив сына и учительницу в гостиной. Комната была просторной и казалась почти пустой: мебель, стоявшая в гостиной, не соответствовала ни размерам помещения, ни старинному стилю отделки — дубовому паркету, лепнине на потолке, огромному камину; рядом с камином современные предметы меблировки казались кукольными, к тому же они были вручную расписаны цветными узорами — очевидно, тоже кистью мадам Моро… Здесь стояли два дивана с грудами вышитых подушечек, и повсюду было расставлено множество изящных безделушек, которые Одри определила про себя как «богемные».

Сам дом казался огромным — тем более для семьи из трех человек. Глядя на мощные стены, высокие потолки и окна-двери, выходившие на балкон длиной во всю стену, с изогнутыми перилами из кованого железа, Одри в очередной раз задалась вопросом: действительно ли у семьи Моро достаточно средств, чтобы оплачивать учебу сына в «Сент-Экзюпери»? Хорошо ли продаются картины мадам Моро? Или ее муж сколотил небольшое состояние на коммерческих операциях? Во всяком случае, контраст между самим домом и обстановкой указывал на то, что финансовое положение семьи изменилось недавно.