Комната - Виталий Григорьевич Михайлов

Он прождал час, решил, что его кинули и пора валить, когда дверь открылась и он увидел Детку. Макияж у нее был размазан.

— Давай товар.

— Пока не отвезешь обратно, ничего не получишь. Меня дочь ждет.

Они вернулись в тесную квартирку. Девочка в самом деле плакала, и Детка пошла ее успокаивать. Он сел на диван, так, чтобы видеть обе двери. В окна заглядывал рассвет. Он на секунду прикрыл глаза.

— Вставай, черт тебя дери, мне на работу пора!

Кажется, он снова проспал свой «Хогвартс», и сестра беспокоится, что его переведут в маглы. Он открыл глаза и увидел Детку.

— Сколько сейчас времени? — спросил он.

— Пять вечера. Ты уверен, что тебе нужно снотворное? Спишь как убитый.

Он огляделся по сторонам. Вот черт! И надо было так вляпаться. Кошелек был на месте, правда, нескольких купюр не хватало.

— Нельзя провести ночь в моем доме и не заплатить, — сказала Детка. — Вот товар. — Она бросила ему коробку с ампулами и бумажный пакет. — Инструкция внутри. Давай, двигай, не хочу, чтобы ||||||||||||||| увидела тебя здесь.

Ему снились девочка и Старик с перерезанным горлом.

В бумажном пакете был полностью заряженный револьвер.

Он думал, что Старик и девочка бросили его. Старик купил таблетки, дал выпить девочке несколько штук и, как только она уснула, свалил куда подальше. Но когда он пришел, кемпер был на месте.

— Почему так долго? — спросил Старик. — Мы ждали тебя весь день.

— Непредвиденные обстоятельства. Вы достали что-нибудь?

— Нет.

— Быть не может. Ни в одной аптеке не обслужили такого обаятельного пожилого мужчину?

— Я не ходил по аптекам. Все это время я был здесь, в кемпере.

— Ага, кажется, я нашел причину проблемы.

Старик расстегнул рубашку. На груди у него была язва, очертаниями напоминавшая замочную скважину.

— Теперь некому сесть за руль, — сказал Старик.

Так вот почему они не свалили.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — сказал он. — Вот снотворное и шприцы.

Старик осмотрел коробку.

— Срок годности истек, — сказал он.

— Всего на пару недель. Не страшно.

— И кто нас повезет?

* * *

Он сидел в гостиной, которая служила одновременно кухней и спальней для Детки, и повторял в тысячный раз, что от нее требуется:

— Отвези нас в доме на колесах в другой город. Но мы не должны знать, в какой именно.

— А вы сделаете по уколу и впадете в спячку? — в тысячный раз уточнила Детка.

— Да.

— И я получу пятьдесят бумажек с портретом |||||||||||||||. Верится с трудом.

— Ты говорила, что хочешь подзаработать денег и убраться из города, так?

— Нет, я сказала «убраться из этой сраной дыры», а не из города.

— Здесь дети, — сказал Старик. Он сидел на садовом стуле. Девочка лежала на полу и рисовала. — Можно не выражаться?

— Я называю вещи своими именами, только и всего. И ваша внучка тоже когда-нибудь станет взрослой. Может, стоит пораньше разрушить все иллюзии насчет этого…

— Хорошо, Детка, мы поняли, — сказал он, прекрасно понимая, какое слово прозвучит следующим. — Давайте не будем отвлекаться от темы. Детка, ты берешься за работу?

— Ладно, забились, похер.

— Вот и славно.

— Только ||||||||||||||| поедет с нами.

— У нее еще и ребенок есть? — спросил Старик.

— Раз уж я сваливаю из… этого замечательного места…

— Спасибо, Детка.

— Иди нахер… То дочку заберу с собой. Это не обсуждается.

— Нас и так уже четверо, — сказал Старик. — Как мы все поместимся?

— Я в детстве жила в кемпере, с тремя братьями, матерью и отцом. И ничего. Правда, уехать никуда было нельзя, кемпер был очень старый и стоял на одном месте так долго, что колеса в землю вросли. О своей комнате оставалось только мечтать.

— Спасибо, за это милое отступление от темы, а теперь продолжим. Полагаю, лучше выложить на стол все карты сразу, чтобы не возникло… недопонимания.

— Что это значит? — спросил Старик.

— Дело в том, — сказал он, — что Детка шлюха.

— Ты с ума сошел? — спросил Старик. — Думаешь, ей можно доверять?

— Я проспал в ее квартире одиннадцать часов, а она меня даже не ограбила.

— Я лишь взяла то, что мне причиталось.

— Вот видите, она лишь взяла то, что ей причиталось.

— Нельзя провести ночь в моей квартире и не заплатить.

— Нельзя провести ночь в ее квартире и не заплатить.

— Именно, — подтвердила Детка. — Таковы правила.

— Я ей не верю, — сказал Старик.

— Послушайте, — сказал он Старику, когда они ненадолго вышли на улицу, оставив девочку с Деткой. — У нас нет выбора. Поздно искать нового водителя. Вы ведь не хотите, чтобы с вашей внучкой что-то случилось?

— Те люди, с которыми ты… разобрался, им была нужна моя внучка, потому что у нее есть язва. Дети с язвами очень ценятся, и я боюсь, как бы за нами снова не пришли.

— Детка про такое не знает. Знала бы, уже сдала.

— Деньги вперед, — сказала Детка, когда они вернулись.

— Нет, — сказал он.

— Еще как «да». Иначе я отказываюсь участвовать в этом…

— Детка, — напомнил он.

— Я собиралась сказать в «балагане». Балагане! Ясно тебе?

— Понимаешь, Детка, мы рискуем больше. Когда мы отрубимся, то окажемся целиком в твоей власти. И что, если — заметь, я сказал «если» — ты решишь забрать деньги и просто свалить? Кроме того, деньги надежно спрятаны, и доставать их я лишний раз не хочу.

— В задницу, что ли, запихнул?

— Не важно. И вот еще. С этой минуты мы неразлучная семья. Никто никуда не уходит, никто никуда не звонит. Ясно?

Вопрос был адресован Детке.

— Но мне нужно… — начала Детка.

— Нет. Мы сваливаем немедленно. Доберемся до кемпера, уколемся, и в путь. Кстати, забыл спросить, у тебя есть права? Ты умеешь водить машину?

— Конечно, умею, — ответила Детка. — Но…

— Несколько часов спустя мы расстанемся, и каждый пойдет своей дорогой.

— А почему у вас троих ладони забинтованы? — спросила вдруг Детка. — Вы что, вместе бензопилу ремонтировали?

— Это чтобы меньше привлекать внимание, — сказала девочка, не отрываясь от рисунка.

* * *

Едва оказавшись в кемпере, Детка заявила, что место слишком унылое, но у нее есть пара идей, как здесь все обустроить.

— Не надо здесь ничего трогать, — сказал Старик. — Увези нас отсюда, и только.

Он изучил инструкцию. Рассчитал, сколько препарата нужно на килограмм веса. Он не знал, за кого больше беспокоиться, за девочку или Старика. Была целая