Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

— А если он изнасилует кого-нибудь еще?

— Я понимаю, Итан. Мне все это тоже не нравится. Но такова жизнь. — Она пожала плечами. — В общем, такой вот у меня плохой опыт каучсерфинга.

— Я даже не знаю, что сказать. Я… я рад, что с тобой все в порядке.

— Спасибо, Итан.

Я глупо кивнул. Я не знал, что еще сделать.

У меня плохо с соболезнованиями. После смерти Гэри я без конца их слушал, и мне прекрасно известно, как они глупо и тривиально звучат.

— Да, — спросил я, вспомнив кое-что. — Там в лесу, когда мы собирали дрова и наткнулись на тело…

— Тебе стало плохо.

— Я наткнулся прямо на него. Потрогал его. Запах…

— Понимаю.

— Вы с Беном не видели крестов, которые свисали с деревьев?

— Крестов? Нет.

— Ни одного?

— Мы увидели краску на дереве. Мы рассматривали пятно, когда услышали, как ты вскрикнул. Мы увидели, как ты отталкиваешь труп. — Нина засмеялась.

— Ты думаешь, это было весело?

— Выглядело так, будто ты с ним танцуешь. Танцуешь с висельником. Так мне показалось. А потом ты повернулся к нам, и тебя вырвало.

— Бена так накрыло из-за трупа?

— Ты когда-нибудь пробовал грибы?

— Ага.

— А теперь представь, что ты на грибах и вдруг видишь труп. Тем более такой, как там. Я думаю, я бы так же себя вела. Так что там с крестами?

— Они были сделаны из палок. Как минимум дюжина свисала с веток. — Я помедлил. — И они качались.

— Качались?

— Туда-сюда. Так, будто их ветром качало. Но казалось, что там не было ветра.

Нина рассердилась.

— Итан, ты меня пытаешься напугать?

— Нет, я…

— Очередные сказки про привидения?

— Это ровно то, что я увидел. — Я пожал плечами. — Не знаю. Может, там и был ветер.

— Достаточно сильный, чтобы раскачать кресты? Ты бы его почувствовал.

— Другого объяснения нет.

— Есть. Ты просто не хочешь себе в этом признаваться. — Нина достала из кармана куртки маленький фотоаппарат и протянула мне. — Я тебе одну фотку хочу показать.

Я включил камеру и запустил режим просмотра. Вот снимок, где Томо, Нил, Джон Скотт и Мел сидят у костра.

— Ты вот про эту фотку говоришь? — уточнил я.

— Да, про нее.

— Когда ты ее сделала?

— Недавно, пока тебя не было.

— И что с ней?

— Увидишь.

Я присмотрелся к фотографии. Из потухающего костра поднимается столб дыма, закрывая значительную часть снимка с правой стороны. И в нем что-то… непохожее на дым. Очертания слишком четкие, узнаваемые, и цвет немного другой, чуть светлее, почти белый.

— Нашел, да? — уточнила Нина.

— Ты думаешь, это призрак?

— Понятия не имею. А как ты думаешь?

Я почувствовал, как по спине прошел холодок, будто кто-то царапнул меня по шее. Качающиеся распятия, а теперь это?

— Я не верю в привидения, — сказал я.

— И что это тогда?

У меня не было ответа. Я увеличил фото, чтобы рассмотреть силуэт. Чем дольше я вглядывался, тем больше мне казалось, что я могу даже рассмотреть смутные черты лица.

— Отблеск света? — предположил я.

— Ночь на дворе, Итан.

— Грязь на объективе?

— Я много снимала, посмотри. Эта штука на единственном фото.

Я начал листать снимки. Много фотографий леса, включая собачью переноску и некоторые из знаков на дороге. Гора Фудзи через покрытое мелкими капельками окно поезда. Бронзовая статуя Хатико на станции Сибуя, где любят назначать свидания парочки.

Нина голышом.

Она стоит в комнате лицом к большому зеркалу. Белое полотенце на голове, спина и верхняя часть ягодиц попали в кадр.

Мне следовало выключить камеру. Но я продолжил листать. Опять Нина, в этот раз идущая по направлению к фотографу, с явным намерением прервать съемку. Этот снимок уже не оставлял места для полета фантазии.

На следующем — Нина в нижнем белье, расчесывающая волосы. После этого трап возле самолета в аэропорту.

Я вернулся к фотографии с лагерным костром и предполагаемым призраком. Откашлявшись, я признался:

— Да, я не знаю, что с этим делать.

— Ты видишь, это не грязь на объективе.

Я вернул ей камеру.

— Нет…

— Но ты считаешь, должно быть рациональное объяснение.

— А ты так не думаешь?

— Может быть. А может, и нет. Меня слишком накрыло сейчас, чтобы думать о рациональных объяснениях.

Я вспомнил свои ощущения, когда днем мы свернули с основной тропы на боковую тропинку. Тогда мне мерещились тени во всех изгибах стволов и сплетениях корней.

— Мы проецируем наши страхи.

— Это как?

— Ну, это можно сравнить с тем, что ты вдруг видишь очертания жирафа или слона в форме облака. Хотя их там нет. Но ты хочешь их там увидеть и поэтому видишь.

— То есть ты проецировал, когда видел эти распятия?

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Но думаю, что да.

— Ты знаешь, Итан, — произнесла Нина с обезоруживающей улыбкой, — мне кажется, что из тебя никудышный врун.

Мы с Ниной проболтали еще с полчаса. Я не спрашивал ее о тех снимках, где она была запечатлена обнаженной, и она не упоминала о них. Очень может быть, что она вообще про них не знала.

Тут у меня зазвонил телефон.

Я стал копаться в кармане, кляня себя за то, что не выключил его. Если Мел подумает, что я ушел в лес, чтобы поговорить с Шелли, — мне конец. Я посмотрел на экран и засомневался, стоит ли отвечать. Номер не определялся.

Я нажал на кнопку приема вызова.

— Алло?

Тишина.

— Алло!

Скрипучий голос:

— Зачем вы пришли в мой лес?

В какой-то момент я даже вздохнуть не мог, не то что ответить. Потом я сообразил: это же Дерек. Должно быть, он пытается разыграть меня.

— Иди к черту, Миллер, — ответил я. — Я знаю, что это ты.

— Зачем вы пришли в мой лес-с-с-с-с-с?

Это не Дерек, это вообще не похоже на его голос.

— Кто это? — сердито воскликнул я.

Короткие гудки.

Похолодев от ужаса, я уставился на свой мобильный.

— Кто это был? — напряженно спросила Нина.

— Это… друг.

— Ты спросил, кто это?

— Он пытался меня напугать.

— Что он сказал?

— Он спросил, зачем я пришел в его лес.

— Боже правый, Итан! Ты уверен, что это был твой друг?

— Кто это еще мог быть?

— Проверь номер.

— Не могу, не определился номер.

— Ты узнал его голос?

— Нет, он… он изменил его.

— Как он звучал?

— Как будто говорит японец.

— Страшно?

— Ага.

— Как японское привидение?

— И какой голос у японского привидения?

— Это не смешно.

— Я в курсе. Я ему задницу надеру, когда встречу.

— Ты зря,