Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

— Нина, все в порядке. Успокойся.

— Уверен, что это звонил твой друг?

— Абсолютно.

— Перезвони ему.

— Я не могу перезвонить на неопределившийся номер.

— Позвони ему на обычный.

Я кивнул, набирая номер. После семи гудков я отключился.

— Видишь? — обратился я к Нине, — Он знает, что я все понял. И не берет трубку.

— Надеюсь, что ты прав.

— Кто это еще мог быть?

— Может, это действительно был…

— Нет, Нина, не был.

Глаза у меня стали сухими и чесались от действия травы, а розыгрыш Дерека напугал так, что я мгновенно протрезвел. Я попрощался с Ниной и побрел к лагерю. От костра остались еле тлеющие угли, и все разошлись по палаткам. Я огляделся в поисках Джона Скотта, размышляя, где он улегся на ночь, но его нигде не было видно.

Я положил телефон в рюкзак Мел, чтобы не раздавить ночью, и заполз в палатку в надежде, что Мел не заметит запаха марихуаны. Она лежала у дальней стенки, накрывшись водонепроницаемым спасательным одеялом для чрезвычайных ситуаций. Я никогда такими не пользовался, поэтому понятия не имел, насколько они держат тепло. Я разулся, поднял край одеяла и лег рядом, помня о том, что лучше сейчас не обнимать Мел.

— Мел, — окликнул я тихо.

Она промолчала.

— Ты не спишь?

— Нет.

— Я хотел объяснить про Шелли.

— Не произноси ее имя.

— Я хотел объяснить про нее…

— Не сейчас.

— Это важно.

— Я не хочу это слышать.

— А когда?

Ответа не последовало.

— Мел?

— Спокойной ночи.

По крайней мере, я попытался. Продолжать я не стал, чтобы не оказаться изгнанным на улицу. Я повернулся, пытаясь устроиться покомфортнее. Земля была твердой. И одеяло совсем не грело.

Я абсолютно не чувствовал желания спать. Лежа в темноте, я раздумывал над нашими с Мелиндой отношениями и удивлялся, почему все так легко покатилось под откос. Еще раз мысленно проиграв весь наш предыдущий разговор, я заставил себя прекратить думать об этом. Утром все уладится, сказал я себе.

Мои мысли обратились к Нине. Я не мог избавиться от ощущения, что она знала о тех снимках в своем фотоаппарате, помнила о них и хотела, чтобы я их увидел.

Но зачем?

У меня разыгралась фантазия. Мы вдвоем под деревом, курим анашу. Она передает мне камеру, и я вижу снимки. Однако в этот раз я обратил на них внимание.

— Что ты скажешь, Итан? — спрашивает она.

— У тебя красивое тело.

— Тебе нравится моя грудь?

— Она классная.

— Хочешь увидеть ее в реальности?

Она встает и увлекает меня глубже в лес, где мы начинаем раздевать друг друга. Сняв с нее все, я обнаруживаю, что под одеждой скрывалось сухое, разлагающееся тело, только кости, проступающие через посеревшую дряблую кожу…

Я открыл глаза. Я находился в состоянии между сном и явью, проплывая через этот обманчивый, изменяющийся мир. Хотя я глядел на темный купол палатки, я ясно видел труп повесившегося мужчины. Холодный, липкий ужас охватил меня, будто смерть преследовала меня даже здесь. Мне хотелось обнять Мел, прижаться к ней, почувствовать ее тепло. Но я не мог. Мы были в глупой ссоре по поводу несуществующей измены.

Я закрыл глаза и повернулся на бок.

Утро наступит еще не скоро.

15

Мы на общей кухне нашего гестхауса в Синагаве. Я стою возле плиты, готовлю завтрак для себя и Гэри. Яйца в сковородке взбиты, как Гэри любит, бекон обжарен до хруста. Гэри восседает за столом: черные кудри, прямой нос, зеленые блестящие глаза. На нем бело-красная форма «Медведей Хэрши», на груди надпись «Капитан», на спине — его номер «14». Он даже надел коньки, лезвия на них защищены резиновыми накладками. Мы часто так делали в детстве: надевали перед игрой или тренировкой всю амуницию еще дома. Тогда наш отец, часто страдающий по выходным похмельем, мог поспать на полчаса дольше.

— Почему ты оделся, Гэри? — удивляюсь я. — Ты так не делал со времен юниорской лиги.

— У меня тренировка сегодня утром, старина.

— Но почему ты не переоденешься в спорткомплексе?

Он нахмурился.

— Я опаздываю.

— Да какая разница? Это ж тренировка.

— Нет, старина. Я опаздываю в другое место.

— Куда?

— У меня важная встреча.

— Встреча?

Его недовольство усилилось, теперь он уже выглядел то ли раздосадованным, то ли напуганным.

— Я не могу тебе рассказать. — Он встал. — Мне нужно идти.

Меня захлестнул страх: я знал, куда бы он ни направлялся, я его больше не увижу.

— Подожди! Гэри! Ты не поел, хотя бы завтрака дождись!

— Не сожги омлет, старина.

И он удаляется. Я стою, уставившись на его стул, мне так хочется, чтобы он вернулся. Тут в коридоре показывается Нина, она направляется в душевую. Душевая у нас рядом с кухней, тут же стиральная машина, требующая монету за работу. Тельняшка свободно болтается на Нине, закрывая бедра до середины.

— Доброе утро, Итан! — приветствует меня Нина.

— Доброе! — отвечаю я с улыбкой. — Ты разминулась с моим братом Гэри.

Мне жаль, что она не познакомилась с Гэри.

— Ох, какая досада!

— Завтракать будешь? У меня лишняя порция.

— Я бы не отказалась от тостов. Где твоя девушка?

— Я не знаю.

Я действительно не знаю. Мел нет рядом. Мне бы следовало беспокоиться гораздо сильнее, поскольку Мел никогда не ночует вне дома, не предупредив меня. Я знаю, что она все еще держит на меня обиду из-за всей этой истории с Шелли, но мне неохота разбираться с этой проблемой сейчас.

— Тебе следует на ней жениться, Итан.

— Я знаю.

— Ты готов?

— Неуверен.

Нина исчезает в душевой. Вода шумит в старых стоках. Я снова один.

Я перемешиваю яйца и переворачиваю бекон. Ставлю два ломтика хлеба в тостер. Цельнозерновой пшеничный хлеб в Японии так же сложно найти, как настоящий майонез или зубную пасту с фтором.

Нина зовет меня. Ей нужно полотенце.

Я беру в комнате чистое и подхожу к душевой. Стучу в дверь.

— Тут не заперто.

Захожу. В душевой небольшое пространство, где можно переодеться, затем сама кабинка. Нина стоит под струей воды в белом бикини. Я вешаю полотенце на крючок для одежды.

— Удивлен? — спрашивает она.

— Чему?

— Тому, что я в купальнике?

— Нет, — отвечаю я, хотя это и выглядит очень странным.

— Хочешь, я сниму его?

Пар стоит стеной, я чувствую, какой влажный воздух.

— Твои тосты готовы.

— Спасибо, Итан.

Я стою еще несколько секунд, не желая выходить, но Нина игнорирует меня. Я возвращаюсь на кухню. Выкладываю на одну тарелку яйца с беконом, на другую — тосты.

Нина выходит из душевой. Она