Крокодилий сторож - Катрине Энгберг

– Я хотел бы уточнить. Эстер выложила свою историю в два приема: первая часть – о девушке, переехавшей в город и повстречавшей мужчину… А тремя неделями позже описание самого убийства?

– Совершенно точно.

– Получается, преступник мог вдохновить Эстер (через Юлию) на написание первой части, а затем, в свою очередь, вдохновился на убийство второй. Действительность, книга – книга, действительность. Как-то все запутано.

Йеппе вздохнул.

– Тут уж начинается прямо настоящая неразбериха. В реальном мире так никто не мыслит. Так мудрено.

Оба они знали, что это не так; что существует множество людей, способных пройти сквозь огонь и воду, лишь бы замести следы, однако его раздражало отсутствие надежных точек опоры. Это дело начинало походить на карабканье по глетчеру в оттепель. Его беспокоила боль в спине и немного – его восприятие происходящего.

– Йеппесен! – Анетте хлопнула Йеппе по плечу так, что он аж подпрыгнул на стуле. Он терпеть не мог, когда она так делала.

– Этот Стендер, чтоб ему пусто было, разошелся не на шутку. Он совершенно вышел из себя и пригрозил судом, когда я упомянула аборт Юлии. Непременно желает выяснить, кто распускает слухи. Да, черт его побери, он называет это слухами. Естественно, у него-то совершенно иной взгляд на дело. Он якобы предпринял только то, что сделал бы на его месте любой обеспокоенный отец, чтобы позаботиться о своем сокровище. Он отрицает какие-либо контакты с Йальти Патурссоном после возвращения последнего на Фареры.

– Это ведь сложно будет проверить.

– Я по-прежнему пытаюсь связаться с матерью Йальти Патурссона, которая, по свидетельству фарерской полиции, в прекрасном здравии проживает где-то там. Возможно, ей будет что добавить. Между прочим, в понедельник семейство Стендер возвращается в Сёрвад. Нюбо дал разрешение на вывоз тела, в четверг в церкви Сёрвада состоятся похороны.

Мобильный Йеппе загудел на рабочем столе. Он узнал телефон Центра криминалистической экспертизы.

– Привет, Кёрнер, это Клаус. Бовин обнаружил совпадение с отпечатком ладони на дверном косяке. Того, что с кукурузным крахмалом от латексной перчатки.

– Уже? Как быстро.

Йеппе положил перед собой блокнот и выдвинул ящик в поисках ручки.

– Да. Конечно, у него нет полномочий для принятия решений такой важности, но мы с еще одним экспертом-криминалистом просмотрели материал вместе с ним, и там все в порядке. Обнаружили четырнадцать совпадений, а, как ты знаешь, для идентификации достаточно десяти, поэтому никаких сомнений нет. Идентифицировали.

– И кто же это?

Йеппе поднял глаза и встретил внимательные взгляды Анетте и Фалька. Все затаили дыхание.

– Отпечаток на дверном косяке в квартире Юлии Стендер оставлен Кристофером Гравгордом. В этом нет никаких сомнений.

Диафрагма Йеппе скользнула на уровень коленей и вернулась обратно. Он положил трубку.

Она смотрела на мужчину, подняв руки над головой, в ловушке своей блузки и текущего момента. В замешательстве смущенно заулыбалась. Что он хочет делать с этим ножом? Оставить свой след, ответил он. Восстановить нарушенное равновесие. Она не испугалась, еще не испугалась, просто удивилась. Стянула блузку и замерла. Наступило молчание. Он сидел с ножом в руке и улыбался, она ждала. Она правда не знает, кто он такой? Она не поняла вопроса. Она вдруг вызвала его раздражение, но не поняла, что сделала не так. Снизу, с улицы, до нее донеслись крики гуляющей по городу молодежи, музыка и пьяные голоса. Эти звуки совершенно не вписывались в атмосферу этой комнаты и, кажется, вызывали у него дискомфорт. Не двигаться! Он встал и задернул шторы. Она вовсе и не думала никуда деваться. Ведь вот он, ее родственная душа, звездная душа, как и она сама. Его движения были порывистыми и грубыми, он никогда не вел себя так. Когда он повернулся к ней, она даже не узнала его. Он больше не улыбался. Только когда он оказался перед ней и больно схватил ее за руку, она все поняла. И закричала.

– Вот здесь муж Агнеты^[8] с семью сыновьями ждали ее возвращения. Но она так и не вернулась. – Эстер ди Лауренти указала вниз, на мутно-зеленую воду канала, где улица Вед Странден встречается с Хёйбро Пладс. – Как здорово придумано с подводной статуей, это как-то очень по-датски – прятать искусство под водой. Я каждый вечер прохожу мимо с собаками и здороваюсь с ней. Видите, один из сыновей упал на дно? Его сбило течением.

Йеппе без всякого интереса покосился на мутную воду. Солнце низко стояло над Кристиансборгом и преображало фасады вдоль Вед Странден в полотно Золотого века. Стоял один из тех летних вечеров, когда прохожие глуповато улыбаются друг другу от переполняющей их благодати. Йеппе переполняло одно лишь разочарование и ощущение пустоты в желудке. Незадолго до этого следователь Ларсен вместе с другими членами команды поспешил задержать Кристофера на его рабочем месте. Отпечаток свидетельствовал о его присутствии в квартире, а также о том, что на нем тогда были перчатки, что, естественно, было весьма подозрительно. Но решающим обстоятельством это не было. В принципе, он мог совершенно невинно помогать Юлии что-нибудь красить в какой-нибудь другой день. Для возбуждения против него дела им по-прежнему не хватало признания.

Йеппе пытался забыть торжествующий взгляд Ларсена, с которым тот оповестил команду об идентификации отпечатка. Он сам передоверил ему это поручение под предлогом того, что обещал Эстер ди Лауренти лично вернуть ей ноутбук и хотел заодно задать несколько срочных вопросов. Однако все знали, что, стоя во главе расследования, он должен был лично произвести арест подозреваемого, и его отсутствие при задержании было серьезным нарушением регламента. Оно могло иметь для него большие последствия. Йеппе было все равно. Точнее, не то чтобы все равно. Он стыдился допущенной ошибки и тяжело переживал свою неудачу. Большая цена за субъективное ощущение! И все же он по-прежнему считал, что брать Кристофера таким вот образом было самой дурной идеей на свете. Он был абсолютно убежден, что этот молодой человек замкнется, как угрюмый подросток, и чем сильнее на него будут давить, тем скорее.

Он отбросил эти мысли в сторону и постарался сосредоточиться на своих вопросах к Эстер.

– Почему именно Юлия? Вы ведь не так уж хорошо успели с ней познакомиться. Чем она вас так заинтересовала, что вы решили написать о ней книгу?

Он покосился на часы, стремясь поскорее перейти к делу, чтобы потом поспешить домой и проглотить паштет и таблетку снотворного.

Эстер оттащила собак от двух говоривших по-французски девушек, которые по очереди похлопывали псин уже в течение нескольких минут, и кивнула на только что освободившуюся ближайшую скамейку. Они сели. Эстер, похоже, не очень хорошо спала последние пару ночей. Ее короткие волосы казались грязными, лицо побледнело.