День закрытых дверей (сборник) - Блейк Крауч

Мы сели на идущую вдоль планшира скамью. Я крепко обнял Вайолет, и Чарли Тейтум повел «Айленд хоппер» от причала на середину Силвер-Лейк. Палуба отдавала плесенью и протухшими на солнце рыбьими потрохами.

– Ветер уже переменился, – предупредил Чарли. – Вот выйдем из бухты и попадем в передрягу.

Силвер-Лейк выглядела пустынной. Я видел растянувшиеся вдоль берега мотели и мини-отели и поднимающиеся кое-где из труб змейки дыма.

Дождь усилился. В какой-то момент мелькнула мысль: не тронулся ли я рассудком, решившись на такое предприятие. Я отогнал ее и больше об этом не думал.

Впереди, за узким выходом из бухты, виднелся пролив, где воды уже вспучивались под яростным напором северного ветра. Чарли дал газу. Лодка устремилась вперед, спеша к открытой воде, и наш капитан указал на Тич-Хоул, небольшую бухточку в мутной дали, где Эдвард Тич (он же Черная Борода) укрывался до того, как ему в 1718 году отрубили голову.

Пройдя южную оконечность Окракоука, мы добрались наконец до протоки, где океан и залив сходились в столкновении течений и потоков. Волны били в борта лодки, ветер сметал с волн белые шапки. Теперь мы в полной мере ощутили на себе силу стихии. Дождь хлестал в пластиковую заслонку с такой силой и яростью, что мы не видели ни Окракоука, ни маяка, ни водонапорной башни, находившейся всего лишь в нескольких сотнях ярдов у нас за спиной. Воющая серая мгла окутала все вокруг, сжав наш мир до холодного рассерженного моря.

Лодка взлетела на гребень волны и рухнула вниз, едва не сбросив нас со скамьи. Чарли оглянулся, посмотрел на меня и покачал головой.

– Хуже, чем я думал! – крикнул он, перекрывая рев мотора. – Не надо было выходить! Не знаю, смогу ли причалить!

Я взглянул на Вайолет. Ее пончо промокло, руки покраснели от холода. Как и было велено, она смотрела в сторону, беззвучно шевеля посиневшими губами. Уж не молится ли?

Я легонько пожал ей руку, и она взглянула на меня. Такая хрупкая…

– Замерзли?

Она молча кивнула. Я подтянул вниз рукава ее пончо и едва не сказал, что ей ничего не угрожает.

Мы пробивались сквозь бурю. Волны вставали одна за другой.

Вайолет дрожала, а я смотрел вперед, в этот потоп, в это хаотическое небытие шторма и моря со страхом и тревогой, которых не испытывал уже давно. Но вкус адреналина был не по мне. Я предпочел бы скуку и уединение юконской глуши.

Прошло минут двадцать, когда вдалеке вдруг появился Портсмут. Вблизи берега виднелось несколько деревянных строений, выглядевших давно заброшенными. Всматриваясь в призрачную деревню сквозь проливной дождь и сосны, раскачивающиеся под ветром, словно армия помешанных, я все более проникался дурным предчувствием. Северный край острова выглядел совершенно диким и глухим. Даже не знай я историю Портсмута, одного взгляда на эти покинутые жилища хватило бы, чтобы понять все.

Мною овладел страх.

Я не хотел сходить на этот остров.

Проклятый и заброшенный.