День закрытых дверей (сборник) - Блейк Крауч

– Так. Сейчас деревня числится в Национальном реестре исторических мест.

– Вы знаете весь остров?

– Бо́́́льшую его часть.

Я оглянулся на Вайолет. Она оставалась на месте.

– Я ищу жилье. Такое, которым кто-то еще пользуется. Скорее всего, за пределами деревни.

– Есть несколько старых охотничьих домиков.

– Где?

Чарли вытянул руку:

– В тех руинах, примерно в полумиле к югу от Холоувер-Пойнта.

– А где Холоувер-Пойнт?

– Там, где вы и стоите сейчас. Дойдете до конца причала – увидите дорогу. Без укрытия в такую дерьмовую погоду не обойтись.

– Послушайте, через три дня мне нужно вернуться на работу. Я эту поездку весь год планировал, так что пережидать шторм позволить себе не могу.

Чарли ухмыльнулся, покачал головой и смахнул капли с ресниц.

– По-моему, ей это все не слишком по вкусу.

– Да, Энджи предпочла бы остаться в гостинице. Вам – благополучного возвращения.

Он похлопал меня по плечу и прошел к концу причала.

Детектив поднялась, дрожа от холода.

– Тебе помочь, милая? – спросил старик.

* * *

Вайолет стояла в конце причала, провожая взглядом уходящий в бурливое море «Айленд хоппер». Стон мотора терялся в грохоте бури, и вскоре единственным звуком шторма остался плеск волн да стук дождя по гнилым доскам у нас под ногами.

– Надо идти, – сказал я.

Она повернулась, обожгла меня злым взглядом и снова расплакалась, но потом зашагала по длинному причалу. Я последовал за ней.

Сойдя на берег, мы двинулись по песчаной тропе вдоль узкой бухты. Вдалеке, среди сосен, кренились под ветром ветхие строения, пребывающие в разной степени обветшания. Вокруг, клонясь и шурша, ходила медленными волнами мокрая болотная трава.

Вайолет прибавила шагу, шлепая в ботинках по лужам и всхлипывая.

Тропа разветвлялась. Мы могли либо идти на юг и углубиться во внутреннюю территорию острова, либо повернуть влево, через ручей, и попасть в деревню.

Детектив остановилась и повернулась ко мне. Ее трясло, и она ничего не могла с этим поделать.

– Я з-з-замерзла.

Идти нужно было на юг, к деревенским руинам, но я сомневался, что у моей спутницы хватит сил. Похоже, ей угрожала гипотермия.

В центре деревни, над окружающими соснами, возвышался шпиль небольшой церкви.

– Сейчас мы вас согреем.

Пройдя по мосту, мы направились к церквушке. Дождь шел с такой силой, что я не слышал ничего, кроме беспрерывного барабанящего стука по капюшону. Часы показывали четыре. Небо затянуло тучами, так что сумерки обещали наступить раньше времени.

В одной из прочитанных мною брошюр для описания деревни Портсмут использовались такие прилагательные, как «затейливая» и «прелестная», но ничего хотя бы отдаленно прелестного я в ней не обнаружил. Более всего она напоминала унылое кладбище в агонии упадка. Возможно, будь я беззаботным туристом, приехавшим сюда теплым, солнечным деньком, деревня произвела бы на меня более приятное впечатление. Но сейчас мы будто вошли в селение мертвецов, меньшинство из которых освежили краской и обеспечили более надежной подложкой, большинство же оставили и дальше гнить среди болотной травы.

Зачем люди приезжали сюда? Что они надеялись здесь увидеть? Руины не таили в себе никакой загадки, не обещали никакого объяснения. Города приходят в упадок. Люди уезжают. Вымирают. Их жилища ветшают и рушатся. Вот и вся история, единственный сюжет. Дом Сэмюеля Джонсона. Он был сапожником и умер в 1867 году. Ты тоже умрешь. И что? Это не новость. Так устроен мир.

Мы добрались до ступенек методистской церкви, небольшой готической часовни в состоянии практически нетронутом, если сравнивать с развалившейся усадьбой через дорогу.

Я тронул дверь, и она открылась.

Пропустил вперед спутницу, вошел сам и закрыл дверь.

Царившая здесь тишина внушала благоговейный страх. Скамьи источали запах древней пыли. По оконным рамам стучал дождь. Половицы прогибались и скрипели у нас под ногами. Стены постанывали под напором ветра.

Я провел Вайолет к передней скамье и помог ей стащить промокшее насквозь пончо. Сказал, чтобы села. Она, несомненно, пребывала в состоянии шока. Черная юбка и блузка тоже промокли.

Расстегнув ремни, я снял рюкзак и прислонил его к скамье. Из нижнего отделения вытащил компрессионный спальный мешок. Потом расстелил на полу воздушный матрас и положил на него спальный мешок.

– Эй! Вам нужно снять мокрую одежду. – Я опустился на колени перед Вайолет. Она посмотрела на меня остекленелыми глазами и покачала головой; от холода у нее стучали зубы. – Можно вам помочь? Позвольте мне…

– Нет!

Вайолет попыталась отстраниться. Я взял ее за руки:

– Перестаньте! Хватит! Ничего я вам не сделаю. Знаю, у вас есть основания мне не верить, но и выбирать тоже не приходится.

Она молча уставилась на меня.

Я отпустил ее руки, расшнуровал ботинки и помог ей подняться. Детектив расстегнула юбку, и та сползла на пол. Я стащил с нее колготки, блузку и бросил мокрые вещи на скамью, потом снял дождевик и флисовую толстовку, которую предложил ей. Отказываться она не стала и жестом попросила меня отвернуться.

Потом я подвел ее к спальному мешку. Не знаю почему, но Вайолет доверилась мне. Возможно, плохо соображала из-за шока. Когда коврик «Термарест» заполнился воздухом, я расстегнул спальный мешок. Она забралась в него, а я застегнул «молнию».

Ее все еще трясло. Я лег рядом с ней на голые, холодные доски.

Какое-то время мы молчали.

Снаружи продолжал бушевать шторм. Видневшееся за арочными окнами небо потемнело с наступлением сумерек. Я смотрел вверх, на легкий, изящный потолок восьмидесятилетней церкви. Незатейливая, но приятная глазу архитектура. Я приподнялся на локте и посмотрел на свою пленницу. Лицо у нее было бледным.

– Согрелись?

– Еще нет.

Мой – точнее ее – пистолет лежал на ближайшей скамье. Быстро темнело.

– Не бойтесь.

Она наблюдала за мной. В слабеющем свете я не мог определить цвет ее глаз. Может быть, зеленые? Изумрудные?

За дверью снова взвыл ветер.

– Вайолет, я не сделаю вам ничего плохого. Клянусь. Вы ведь знаете, что я – Эндрю Томас, да?

Произнесенное вслух – впервые за несколько лет – мое собственное имя прозвучало странно.

Она кивнула и, похоже, немного успокоилась. Во всяком случае, дрожала уже не так сильно.

– И в пабе я никого не тронул бы. Мне просто нужно было вас припугнуть. А теперь вам придется поверить мне. И Чарли тоже ничего не угрожало. Но вы поставили меня в трудное положение… Не знаю, что вы думаете обо мне. Что читали или видели в новостях. Но вот что я вам скажу. Скажу один раз и повторять не стану. Семь лет назад я никого не убивал. И свою мать тоже. На Внешние отмели нас с вами привела одна и та же причина.