Ты должна мне убийство - Эйлен Кук

Двадцать четвертое августа

Осталось 7 дней

Музей-бункер «Военные комнаты Черчилля» оказался интереснее, чем я ожидала, но не настолько, чтобы удалось перестать волочить ноги. История была мне любопытна только в связи с современными событиями. В целом же от тесных бункеров с низкими потолками у меня развивалась клаустрофобия. Я чувствовала, что за мной следят. Не Черчилль. Никки.

Недосып начинал сказываться на моем самочувствии. Я была вымотана, но ночью не могла заснуть и ворочалась в кровати, пытаясь придумать план действий. В глаза будто насыпали песка; казалось, нервы вот-вот сдадут.

Теперь у меня был адрес Никки. Я решила – в час ночи, когда не получалось уснуть, – поговорить с детективом Шармой. Она казалась одним из тех людей, которые ненавидели оставлять дела незавершенными. Может, она и не поверит мне, но точно проверит Никки, хотя бы ради успокоения своего перфекционизма.

В два ночи всплыла еще более гениальная идея – мне не нужно было рассказывать детективу всю историю целиком. В полную, правдивую, историю произошедшего поверить труднее всего – настолько странным все казалось. Вместо этого стоило рассказать о том, как мы с Никки встретились на самолете и как она заинтересовалась Коннором. О том, как я постоянно видела ее в городе, будто она преследовала меня; о статье, скорее всего, присланной ею. Вряд ли у Никки будут проблемы, она наверняка сможет отболтаться, но когда копы заявятся к ней с вопросами – это заставит ее притормозить.

Чем я реально гордилась, так это тем, что моя идея оставляла ее план не у дел; как только я осуществлю задуманное – буду точно знать, что мать Никки останется в живых. Копы не станут приписывать Никки убийство Коннора, не имея на то причин. Но если ее имя уже будет как-то связано с погибшим парнем, а потом ее мама внезапно умрет, полетев с лестницы, то это обернется для нее серьезными проблемами.

Так что Никки не сможет осуществить план по убийству матери – ну, или хотя бы оставит меня в покое. Когда я вернусь домой в Канаду, напишу ее маме письмо. Она мне не поверит, но будет вести себя осторожнее. А если эта женщина уже в чем-то подозревала дочь – может, наконец выгонит ее из дома. Я безумно гордилась своим планом. Спустя столько времени я смогу спать спокойно.

После музея Алекс с Джамалом поехали в магазин игр. Мы хотели поужинать вместе, но я предупредила Алекса, что должна сначала кое-что сделать. Правда, не стала вдаваться в подробности – что позвонила утром в полицию и детективы уже должны были ждать меня в общежитии. Я волновалась, но не хотела затягивать. Когда Алекс вернется, я все ему расскажу и умою руки. Мы сможем жить дальше. Между нами не будет никаких тайн.

Фогг и Шарма уже ждали меня в Метфордском холле. Увидев меня, детектив встала с дивана, убирая телефон в пиджак. Я шагнула к ней, но в тот же момент меня позвали на рецепции.

– Ким? Тебе звонок. Говорят, важный, – с этими словами мне протянули трубку.

Я помахала детективам, показывая, что увидела их, и подошла к телефону. Внутри все налилось свинцом. Я знала только одного человека, который мог позвонить мне. Я взяла телефон, словно это была ядовитая змея.

– Алло, это Ким.

– Ты меня подвела, – вздохнула Никки.

– Я же говорила тебе, что не буду ничего делать, – ответила я.

Никки снова вздохнула, как будто она разговаривала с капризным ребенком.

– Ты не можешь просто отказаться. У нас был уговор. По-твоему, я должна просто позволить тебе не держать слово?

– Я даже не хочу с тобой спорить.

– Я догадывалась, что ты совершишь какой-нибудь глупый поступок, и была права. Зачем ты позвонила в полицию? Ты же должна понимать, что ничем хорошим это для тебя не закончится.