Смотри, я падаю - Монс Каллентофт

У его глаз такой магнетический голубой цвет, будто они собираются соревноваться с морем.

– Может быть, чуть приподнять верхние веки. Бледноватая кожа под глазами. Вот то, что я предлагаю с первого, так сказать, взгляда.

Тим достает свое удостоверение личности от бюро Хайдеггера. Протягивает Бауману, который держит его перед собой, читает с наигранным удивлением и возвращает.

– И что может такой, как ты, хотеть от меня? У меня нет жены, которой я мог бы изменять.

– Наташа Кант, – говорит Тим. – Она вроде была вашей пациенткой.

Ханс Бауман смотрит на дверь приемной. На машины, которые стоят по ту сторону стекла, черный «Мазерати» и бронзовый «БМВ».

– Я не могу и не хочу обсуждать пациента.

– Но ты знаешь, кто это?

– К сожалению, на моих губах лежит печать молчания.

– Ты слышал, что произошло?

Ханс Бауман идет обратно к двери, из которой он вышел, но Тим идет за ним, кладет руку ему на плечо.

Немец останавливается, оборачивается, его голубые глаза превратились в ледышки.

– Мне нечего тебе сказать.

Тим не убирает руку. Сжимает плечо, и это должно быть больно.

– Что она здесь делала? Ты имел с ней какие-то дела вне клиники?

– Ты должен уйти. Позвони в секьюрити, Анита.

– А не в полицию? – спрашивает Тим.

– Что?

– Что-то мне подсказывает, что ты не хочешь звонить в полицию.

– Почему бы мне не хотеть звонить в полицию?

Тим ослабляет хватку.

– Что ты знаешь о Наташе Кант? Где она может быть? Ты знаком с ее любовником Гордоном Шелли?

За их спинами открывается дверь, входят двое секьюрити, одетые в коричнево-желтые униформы фирмы Prosegur, достают дубинки, видя, что происходит.

– Он должен уйти, – говорит Ханс Бауман, а регистраторша встает.

– Бейте его, – кричит она секьюрити, – пока он не ударил Ханса.

Тим поднимает руки.

– Я ухожу, – говорит он. – Спокойно.

Его пропускают. Один из секьюрити поднимает дубинку, наносит удар в качестве предостережения.

Тиму хочется наброситься на них. Но он уходит из клиники. Выходит на парковку. Зной захватывает грудную клетку, воздуху трудно попасть в легкие, ранний вечер превратился в пламя газовой горелки, краски чистые и ясные, как за секунду до взрыва.

Он медленно двигается к машине. Удалось найти место в тени пальмы.

И тут он видит, как на стоянку въезжает белый «Лексус» и паркуется между синим «Порше 911» и черным «Сеатом». Дверца открывается, и выходит человек, которого Тим узнает. Это Рогер Сведин, владелец Gran Hotel del Mar и номер один на верхушке шведского сообщества на острове. Он одет в цветастую рубашку для боулинга и бежевые чинос, длинные черные волосы собраны в хвост, а кожа странно матового оттенка.

Тим приседает за машиной, не хочет, чтобы его здесь видели. Рогер Сведин захлопывает дверцу машины, надевает черные солнцезащитные очки и приглаживает рубашку на выпирающем животе, прежде чем направиться в сторону клиники Ханса Баумана, где один из вахтеров взял буклет и рассеянно читает. Может быть, про увеличение губ.

Вечернее небо пылает розовым цветом. Город как бы охватывает его, планета прижимает его к себе.

Он едет по городу. Автобусы вдоль авеню Las Avenidas движутся, пружиня и покачиваясь, как на волнах, из открытых окон домов доносятся запахи запеченных в духовке овощей и жареного мяса.

Строительство канализации вынуждает его свернуть к Plaza Cort, где воздух неподвижно висит под гигантским оливковым деревом необъятной толщины, а ствол вырос закрученным вокруг самого себя.

Взгляд на часы в машине.

Симона может быть еще в конторе, и он звонит ей. Она отвечает.

– Что-то стряслось? – спрашивает она. – С Кантом? Шелли? Что-то новое?

За ним звучит уставший к вечеру клаксон.

– Там пробка?

– Стройка. Мне нужна твоя помощь.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Я хочу, чтобы ты раздобыла как можно больше сведений о Наташе Кант. Списки телефонных разговоров, СМС, использовалась ли ее кредитная карта. Я не нахожу ее в социальных сетях. Может быть, ты можешь и там тоже покопаться.

– Конечно. По Шелли тоже?

– Да, и о нем. Все, что сможешь найти из того, чего ты не раскопала раньше.

– Придешь завтра?

– Нет, скажи Вильсону, что я позвонил и сказал, что я болен. Грипп.

– Нет сейчас никакого гриппа.

Снова звучит сигнал клаксона. Теперь ближе.

– Скажи, что у меня температура.

– Он будет задавать вопросы о Шелли. И потенциальной связи с Кантом.

– Пусть задает эти вопросы себе. Может, полиция ему уже звонила?

– Может быть. Я их тут не видела. Ты ведь осторожен, Тим?

Он чувствует тяжесть своего тела в машине.

– «Осторожность» – это мое второе имя. Ты же знаешь. «Бланк» именно это и означает по-шведски. «Осторожно».

Он едва успевает переступить порог своего дома, как Симона отзванивается. Он сбрасывает с себя обувь, выпивает несколько глотков холодного орухо прямо из бутылки.

– Я нашла ее маму, – говорит она. – Есть номер телефона. Польский.

Чью маму? До него доходит, что он знает чью.

– Может быть, она говорит только по-польски, – говорит Симона.

Потом она диктует ему номер телефона, который он записывает на рекламном листке из магазина Mediamarkt, на полях рядом с холодильником.

– Я попробую ей позвонить, – говорит он и делает глубокий вдох.

– А ты не хочешь знать, как ее зовут?

– Как ее зовут?

– Агнешка. Агнешка Заблудович. Наверняка ее называют Агнес.

– Спасибо.

– Не за что. И я узнала название одного отеля, где Гордон тоже работал. Это Gran Hotel del Mar. Это ведь там все скандинавы собираются?

Швед Рогер Сведин, которого он видел сегодня у клиники. Его жена, датчанка Бенте. Отель, где Гордон и Наташа познакомились, по словам Гражины.

– А что он там делал?

Сам того не замечая, Тим опустился на кровать и принялся шевелить голыми пальцами на полу.

– Не знаю, кем он там был. Официантом? Занимался отношениями с постояльцами? Что делают люди с его данными и способностями.

– Спасибо, – снова повторяет Тим.

– Хватит мне спасибкать, – говорит Симона и кладет трубку.