Триллион долларов. В погоне за мечтой - Андреас Эшбах

– По 770 долларов, – сказал Грегорио, подсчитав на бумаге с карандашом. – По 769 долларов и 23 цента на каждого, но, с одной стороны, у вас сейчас немного больше одного триллиона, а с другой стороны, вы должны отнять затраты, связанные с распределением денег, так что точный подсчет здесь невозможен.

Джон смотрел на него с таким чувством, будто ему это снится.

– 770 долларов? На человека? – Джон не поверил, пересчитал. Все сошлось.

– Не густо, – подытожил Грегорио. – За год уйдет на одни завтраки, даже если продукты дешевые.

Неужто триллион долларов, самые большие деньги, какие когда-либо были у человека, в конечном счете такая маленькая сумма? У Джона закружилась голова. Ему пришлось прервать размышления на эту тему.

– Вы правы, – сказал он. – Наверное, это была не самая лучшая идея.

Патрон подвинул к нему серебряную корзиночку с печеньем.

– Если хотите принять от меня добрый совет, – сказал он с тонкой улыбкой, – то пока не думайте о том, как избавиться от этих денег. Сначала привыкнете к тому, что они есть.

* * *

Салон самолета, который Эдуардо зафрахтовал для поездки в Лондон, был выдержан в спокойных серых тонах. В салоне было семь кожаных сидений, стереоаппарат для CD и легчайшие наушники для каждого пассажира; ласковая стюардесса подавала кофе и прохладительные напитки. Они вылетели утром из частного аэропорта неподалеку от Флоренции – небольшого и уютного, как в добрые старые времена: никаких очередей к окошку регистрации, никакого важничающего наземного персонала и никакого зала вылета; просто вышли из машины, двинулись пешком по летному полю к самолету и поздоровались с пилотами за руку. И когда они втроем – Джон, Эдуардо и Марко – уютно устроились и самолет взлетел, никто не утомлял их лекциями про кислородные маски и надувные жилеты.

– Тебе нужны костюмы, сшитые по твоей мерке, – решил Эдуардо накануне. – Лучшие в мире.

Несмотря на то, что его фотографии уже несколько недель мелькали в мировой прессе, никто не обратил на них внимания, когда после полудня они неторопливо фланировали по улице Сэвил Роу. Элитная лондонская миля портновского искусства оказалась грубо мощенной, с облупленными кое-где фасадами, а мусорные мешки на углах некоторых домов делали улицу похожей на многие другие в этой части Лондона.

Правда, флаги – государственный и рекламные местных фирм – висели над тротуаром чаще, чем где бы то ни было, и входных порталов с угловатыми мраморными колоннами тоже было больше обычного.

Марко следовал за ними на тактичной дистанции, пока они изучали витрины таких фирм, как Henry Pool & Co., Gieves & Hawkes, J.Dege & sons или Kilgour, French & Stanbury, в которых на безголовых манекенах были выставлены костюмы сдержанного покроя и скромных цветов. В конце концов они остановились перед одним фасадом. Над широкими окнами красовались золотые буквы имен Anderson & Sheppard.

– Говорят, здесь предпочитает заказывать костюмы принц Чарлз, – проявил осведомленность Эдуардо.

А что было хорошо для британского престолонаследника, для богатейшего в мире человека вполне заслуживало рассмотрения. И они вошли.

По сравнению с господином, вышедшим им навстречу, его коллега с Пятой авеню показался бы простым галантерейщиком. Эдуардо быстро и в сдержанных интонациях объяснил ему, кто они. Чего они хотят, было очевидно. Все это не вызвало на лице их собеседника ни малейшей реакции. Он привык экипировать красивейших, богатейших и знаменитейших людей этого мира. Другое дело – заявление Эдуардо, что потребуется сразу дюжина костюмов на разные случаи: это известие породило на его лице намек на обрадованную улыбку.

Джона провели в отдельное светлое помещение. На комоде с бесчисленными ящичками лежали мерные ленты, мелки закройщика и книга заказов. Появился немолодой мужчина в очках с тонкой оправой и принес целый сноп образцов ткани, которые начал прикладывать к подбородку Джона или к его руке, попутно оговаривая крой и отдельные детали костюма – плечи свободные или нет, с жилеткой или без, брюки с ремнем или на подтяжках, какие карманы, пуговицы, клапаны, швы и так далее. Затем к ним присоединился молодой цветущий человек, вносивший в книгу заказов мерки Джона, которые с него снимали со сдержанным равнодушием, произнося какие-то кодовые знаки – ОГ, ОТ, ОБ. Это походило на некий ритуал приема в тайное братство, Королевское Общество истинных носителей костюмов.

К удивлению Джона, никто не потребовал ни предоплаты, ни адреса. Было записано лишь его имя и срок первой примерки. Через шесть недель подойдет?

– Прекрасно, подойдет, – ответил за Джона Эдуардо.

* * *

Раз уж они оказались в Лондоне, то похожие процедуры последовали у Turnbull & Asser на Джермин-стрит 71, где Джон заказал себе шесть дюжин рубашек по своей мерке, а также у John Lobb на Сент-Джеймс-стрит 9, где он заказал двадцать пар туфель – тоже по своей мерке. Требованию заказать цилиндр у Lock & Co Джон воспротивился, но все же купил себе две шляпы. Они спонтанно приняли решение заночевать, оповестили экипаж самолета и сняли королевский номер в отеле Савой. Незадолго до закрытия магазинов они купили у Fortnum's банку малосольной белужьей икры за такую цену, что Джон в первый момент подумал, что она обозначена в лирах, а не в фунтах стерлингов, контрабандой пронесли ее в отель и приступили к ее освоению.

– Есть икру нужно исключительно без всего, – наставлял Эдуардо, благоговейно впечатывая банку в лед, в котором им принесли бутылку сухого шампанского. – Люди, которые едят икру со сливками, анчоусами, нарубленными каперсами, сваренными вкрутую яйцами и так далее, не могут взять в толк, что тем самым они портят вкус, за который заплатили такие большие деньги. Самое большее, что я мог бы рекомендовать, – это тонкие тосты с несоленым сливочным маслом, но самое лучшее все же есть икру в чистом виде. И никогда, – заклинал он, как будто речь шла о том, чтобы удержать Джона от смертного греха, – действительно никогда нельзя намазывать икру на тост ножом. Это уже просто варварство. Вся фишка икры состоит в том, чтобы икринки попали в рот целыми, и там их раздавить языком о нёбо, наслаждаясь при этом крошечными взрывами вкуса, ради которого и разыгрывается весь спектакль.

Джон оглядел темную массу в раскрытой баночке, похожую на клейкие черные жемчужинки.

– И как же ее правильно брать?

– Берешь ложечку, – ответил Эдуардо, демонстрируя две белые пластиковые ложечки, какие прилагаются к коробкам с детским питанием. – Раньше использовали ложечки из рога, из дерева или из слоновой кости, но пластик лучше всего – легкий, мягкий, без острых краев, гигиенический и одноразовый.

Когда Джон взял первую ложку икры, до него вдруг дошло, что сейчас его наполненный рот стоит больше, чем он раньше проедал за месяц. Безумие. Просто извращение, подумал он. Потом распробовал и подумал: С другой стороны…

* * *

На следующее утро все продолжилось. Они гуляли по Пикадилли, изучали безупречные витрины и покупали жакеты и пуловеры из чистого кашемира, зажимы для купюр из серебра, запонки из платины и булавки для галстуков, которые стоили целое состояние.