Горничная с проживанием - Моника Арья

– Как больно… – выдохнула она, закатив глаза.

Медленно подняла палец, указывая на валяющийся на ковре окровавленный нож.

– Больше не могу… пожалуйста…

Сестра опустила веки. Я изо всех сил старалась понять, о чем она просит.

– Нож…

Рот у нее был разбит, и говорила она невнятно.

– Нет, Лейла… Нет! Мы уйдем, уйдем вместе!

Я огляделась в поисках телефона. И увидела жестяную бляху. Недоверчиво наклонив голову, подняла ее с пола. Трент – инспектор полиции?

– О господи…

Ловушка оказалась еще хуже, чем мы думали.

– Демилион…

Я обернулась, подобрала нож и отнесла его сестре.

– Зачем он тебе, Лейла?

Присев, положила ее голову себе на колени и нежно помассировала, понимая, как ей сейчас больно.

– Убей меня…

– Нет, нет, нет! Поднимайся, пожалуйста! – Я попыталась подтянуть к себе худенькое тело сестры, и она издала мучительный стон, словно попавшее в капкан животное. Господи, ее нога… ее нога была вывернута под совершенно невозможным углом. – Лейла…

Сил не осталось – ни физических, никаких. Лейла была страшно изувечена и умирала. Естественно, никто из похитителей даже не попытался вызвать скорую. Мою бедную сестру оставили мучиться в агонии.

– У тебя единственный шанс… Деми, пожалуйста, беги… Только не оставляй меня так…

Она замолчала, и по ее лицу покатились слезы. Медленно открыв глаза, Лейла посмотрела на меня, затем на нож в моей дрожащей руке.

– Я… я уже труп. Ты будешь жить за нас обеих. Я люблю тебя больше жизни.

Она закашлялась, захлебываясь собственной кровью.

Не переставая плакать, я подняла нож.

– Люблю тебя, Лейла. Я так тебя люблю…

Закрыв глаза, я вонзила острое лезвие в тело сестры. Раз, другой, третий – пока ее крики не стихли. Пока не поняла, что она навсегда избавилась от страданий, как сбитое на дороге животное.

В тот миг я тоже умерла.

Глава 31

Забравшись в постель, я уставилась в потолок. Никто в целом мире не знал о моем прозвище. Подруг у меня не было, семьи, считай, тоже. Конраду никто о нем сообщить не мог. В мозгу крутились самые бредовые версии, и сон не шел, хотя поспать мне ой как требовалось. Что же делать? Впору задаться вопросом: верю ли я самой себе? Почему инспектор полиции позволяет семейству Айвори заниматься совершенно незаконными делами в Шарлотте – большом, солидном городе? Может, у меня и вправду сдвиг по фазе от психологической травмы?

Перебрав все возможные вопросы, я наконец крепко уснула.

Разбудил меня тихий зуммер маленького будильника. Первый раз за долгое время я чувствовала себя прилично отдохнувшей. Ни хронической усталости, ни головной боли. Похоже, мне и физически стало лучше.

Я вылезла из-под мягкого одеяла. Вопросы есть, теперь нужны ответы. Конрад и его родители явно знали обо мне куда больше, чем показывали. Надо поговорить с девочками… с девочками в клетках. Следует выяснить, по своей ли они здесь воле. Точно ли им помогают избавиться от зависимости? Возможно, их просто истязают? Я склонялась ко второму варианту, однако что толку гадать? Чем больше думала о пленницах, тем больше рождалось вопросов. Почему девушек кормят исключительно пищей белого цвета? Зачем им побрили головы? Для чего нужна полная тишина? Совершенно непонятно предназначение комнаты с париками. Нет, здесь определенно творятся темные дела. Нужно искать возможность для спасения – и для себя и для пленниц.

Я приняла душ, расчесала короткие белокурые волосы, к которым никак не могла привыкнуть, и оделась в белое. Уставившись в зеркало, лизнула большой палец и поправила густые брови. Дверь спальни бесшумно открылась; снаружи ждал Брэдли. Как ни странно, на сей раз его присутствие подействовало на меня успокаивающе.

– Брэдли… – вздохнула я и пошла к нему.

– Деми…

Он бросил взгляд на потолок, сделал два шага вперед и оттащил меня в сторону. Обнял за талию, заставив удивленно распахнуть глаза. Я замерла в легком шоке.

– Рад, что ты жива. Черт возьми, когда ты уже наберешься ума? – тихо прошептал он мне на ухо, и от его теплого дыхания по коже побежали мурашки.

Отстранившись, я улыбнулась.

– А мне казалось, ты меня недолюбливаешь.

– Ничего подобного.

Он закатил глаза и подтолкнул ко мне тележку. На этот раз в ней лежала не бытовая химия, а подносы со стальными контейнерами.

– Погоди… Я сегодня не убираюсь?

– Айвори хотят, чтобы ты сперва разнесла пищу, потом заберем твою тележку, и ты займешься кабинетом доктора. Дальше будут еще кое-какие дела.

– А что будешь делать ты?

– Помогать тебе.

– Отлично, – пробормотала я, прикидываясь, будто у меня есть право выбора.

На самом деле – какую роль назначат, ту и сыграю. Я пристроилась с тележкой за Брэдли, и мы направились к Костнице.

– Почему такое название? – на ходу поинтересовалась я.

– Костница – от слова «кости», что тут непонятного?

Брэдли даже не обернулся, а у меня перехватило дыхание. Да, доктор Айвори – хирург-ортопед, но зачем называть крыло дома Костницей, если там содержатся женщины, которых ты якобы лечишь?

Есть вопросы, настоятельно требующие ответов, а есть такие, ответы на которые сделают тебе только хуже. Вероятно, мой вопрос – из этого разряда, поэтому о нем надо забыть. В любом случае мой разум уже не выдерживал свалившихся на него загадок.

Открылась дверь в первую клетку. Все та же девушка на кушетке в больших наушниках…

– Она слушает музыку? – спросила я.

Брэдли немедленно прикрыл мне рот большой ладонью и покачал головой – тихо, мол. Рядом с кушеткой стоял небольшой столик, на который надлежало выставить еду. Сняв крышку с одного из контейнеров, я не увидела ничего нового: маленькая чашка молока, рис и йогурт без наполнителей. Все белое…

Я медленно подошла к столику и, задержав дыхание, осторожно разгрузила поднос. Девушка лежала с закрытыми глазами, сложив руки на груди.

Тишина в этом дворце Снежной королевы была пугающей. Я так же медленно сделала шаг назад и, случайно зацепившись за ножку столика, уронила вилку.

Та упала на пол с громким звоном, и Брэдли неслышно ахнул. Я нагнулась ее поднять, и тут девушка, широко открыв глаза, резко села на кушетке и улыбнулась.

– Шум… – возбужденно хихикнула она.

Я замерла, сжав вилку в дрожащих пальцах. Не успела подумать, что теперь делать, как Брэдли схватил меня за руку и выволок из комнаты. Прижав спиной к стене, со злостью прошипел, дождавшись, когда закроется дверь:

– Какого черта, Деми?

Меня пробил озноб. Я содрогнулась, вспомнив бледное лицо, впалые щеки и пересохшие губы, изогнутые в безумной улыбке.

– В смысле?