Время от времени - Джон Локк

— В смысле, даже сейчас, вероятно, наберется тысяч пять Либби Вэйл, расхаживающих вокруг?

— Скажите лучше, четыре.

— Четыре тысячи?

Снова потеребив ожерелье, Вэйл выложила:

— Я проделала интернет-поиск. Нас ровно четверо во всех Соединенных Штатах.

Тонкая золотая цепочка вокруг шеи Либби выглядела совсем новой. А роль подвески на ней играл старый круглый кусок металла с чем-то вроде древней гравировки.

— Расскажите мне о своем ожерелье, — попросил я.

— Я нашла его, копаясь в лазе в первый день пребывания здесь. Я словно бы вышла на него, была притянута к нему в первую же минуту, как мы свернули за угол. Оно довольно старое, но отношения к Джеку Хоули не имеет. Разве что он обожал играть в регби!

Сняв ожерелье, она отдала его мне. На одной стороне подвески кто-то нацарапал слова: «Я люблю», а с другой было так же нацарапано слово «Регби».

— Насколько оно старое? — поинтересовался я.

— Очень старое, не меньше двухсот лет. Но оно не восходит ко времени Джека Хоули. Я знаю, потому что провела исследование этого вида спорта, и до семьсот пятидесятого года его никто не называл регби.

— А что стало с Хоули?

— Он был схвачен и повешен двадцать пятого марта семьсот одиннадцатого года.

— Вы уверены?

— На сто процентов.

С мыслью о том, как фальсифицировал собственную смерть пару раз, я уточнил:

— Откуда у вас такая уверенность?

— Двое моряков вступили в команду Хоули, когда все ее члены были в увольнении на берегу в Чарльстоне, Южная Каролина. Они выдали Джека властям после того, как целый месяц видели, как он командует кораблем.

— А почему вы уверены, что он не закопал свое сокровище в Чарльстоне?

— Потому что, по словам тех двух предателей, он ни разу не покидал корабль в Чарльстоне. Его схватили в Сент-Олбанс при попытке закупить продукты для перехода до Ямайки.

— Были ли на суде свидетели?

— Его лучшие друзья, Джордж и Мэри Стаут, были вынуждены дать показания. Вопреки собственной воле они опознали Джека и признались, что он поднимался по Литл-Ривер на веслах и останавливался в их владениях. Их дети сказали, что Джек проводил там много времени.

— И вы обыскали этот район?

— Каждый квадратный дюйм. Я уж думала, что добилась своего, когда обнаружила старый колодец на территории, фактически принадлежавшей Стаутам. Но я не ощутила там ни намека на флюиды.

Пару минут мы просидели молча. Потом я заговорил снова:

— А как вы собираетесь объяснить свое исчезновение?

— Когда я буду готова вернуться в общество, попрошу кого-нибудь увезти меня за полстраны отсюда и высадить в лесу близ какого-нибудь города. Добреду до города и скажу, что была похищена, что мне завязали глаза и перевозили с места на место настолько часто, что я не знаю, где была все это время, — ответила девушка. — Мне будут задавать массу вопросов, и я буду немножко путаться, но если я не буду путаться, концы не будут сходиться с концами, правда ведь?

— Помощник шерифа сказал, что вас похитили.

— В фигуральном смысле, а не в буквальном. Когда истинные потомки приехали и поговорили со мной, я решила, что они с ума посходили, но обещала подумать об этом. В тот вечер, одна в своей комнате общежития, я начала шептать свое имя и думать о Хоули. И что-то случилось. Я знаю, что вам это покажется безумием, но я ощутила, как он произносит мое имя. В следующие пару месяцев это происходило несколько раз.

— Вы правы, это кажется безумием.

— Я же говорила…

— А не было у вас в роду случаев сумасшествия?

— Я ни одного не нашла, хотя искала будь здоров, уж поверьте!

— Значит, началось это как охота за сокровищами, а сейчас вы помогаете людям… Если вы хотите огрести большие деньги, почему бы вам не устроить реалити-шоу на телевидении, заработав миллионы?

— Как я уже сказала, я не хочу превращать свою жизнь в паноптикум. Вдобавок я углубилась в свои исследования, и вещи, от которых я прежде отмахивалась, обрели для меня смысл.

— Например?

Либби словно просияла, подхваченная мгновением:

— По-моему, я наткнулась на нечто более ценное, нежели деньги!

— Что же это?

— Секрет моего происхождения.

— В каком смысле?

— Мы все — плоды собственного происхождения, мистер Крид.

— А почему это так важно?

— Ну, я потомок знаменитого пирата, — улыбнулась моя собеседница.

— Джека Хоули.

— Да, Джентльмена Джека, как он предпочитал зваться. И около трехсот лет назад…

Настала моя очередь вскинуть ладонь:

— Я знаю эту историю.

Глаза Либби сверкнули.

— О нет, не знаете!

— Знаю.

— Извините, но нет.

— Может, не во всех деталях, — уступил я, — но, по-моему, я довольно хорошо ухватил суть.

— Уж поверьте, — заявила Вэйл, — вы даже не догадываетесь.

— А по-моему, знаю, — упорно стоял я на своем.

— Ой ли? — лукаво усмехнулась девушка, и из груди у нее вырвался смешок. — Ой ли? — повторила она громче, и после этих слов ее хихиканье все усиливалось, пока не зазвенело по всей крохотной комнатушке, эхом отражаясь от стен.