Спектакль - Джоди Линн Здрок

– Прошу вас, проходите, присаживайтесь, – сказал месье Лебо, указывая рукой на обитый золотистым шелком диван. – Вы когда-либо подвергались гипнозу?

Натали покачала головой.

– Прекрасно! – сказал он, хлопая в ладоши. Затем описал процесс: что он приведет ее в расслабленное состояние ума, будет управлять с помощью звука своего голоса и что она не может и не станет делать ничего противоречащего ее собственной воле.

Седовласая женщина с глазами навыкате и десятками ниток бус вышла из задней комнаты.

– Я мадам Женевьев Лебо, – сказала она, разглаживая свое платье в цветочек, затем сердечно взяла ее за руку и прошептала: – Мир вам.

На этих словах она лучезарно улыбнулась и, шаркая, подошла к бордовым занавесям и закрыла их. Полумрак накрыл комнату будто туманным одеялом. Солнечный свет пробивался по краям занавесей, создавая тени там, где раньше их не было. Мадам Лебо проскользнула в одну из щелок и ушла в заднюю комнату.

Месье Лебо сел напротив нее на деревянный стул и, положив руки на колени, наклонился ближе.

– Теперь самый важный вопрос. Чего вы хотите получить от сегодняшнего сеанса?

– Я хочу забыть некоторые события, которые случились со мной, – на пути сюда она обдумала разные варианты ответа на этот вопрос. Такая формулировка была самой сдержанной и в то же время правдивой.

– Могу ли я спросить, какого рода события?

Она повернула голову вбок, будто он на нее чихнул. Это тоже было намеренно.

– Насилие, преступление. Пожалуйста, поймите, мне тяжело это обсуждать.

– О, – сказал он, понизив голос, – я не буду выведывать. Должен вас, впрочем, предупредить, что забыть событие – не значит перестать его бояться.

Натали нахмурилась:

– Почему?

– Допустим, вы боитесь змей, потому что вас в детстве укусила змея. Я мог бы вам помочь забыть произошедшее, но вы все еще будете бояться змей, не понимая при этом, почему.

– Это еще хуже.

Месье Лебо понимающе закивал.

– Вероятно, вы можете использовать этот сеанс, чтобы примириться с этими событиями.

– Сомневаюсь, – произнесла Натали, но потом передумала. Она зашла так далеко, и не повредит проверить, возможно ли это. – Давайте тогда это попробуем.

– Хорошо, – сказал месье Лебо. – Примите во внимание, что во время гипноза вы можете рассказать то, что не рассказали бы, будучи в ясном сознании.

– Поняла. Начнем?

– Минутку. – Месье Лебо встал, исчез в той комнате, где скрылась его жена, и вернулся с длинной трубкой и накрытой чашей. – Опиум. Я предпочитаю очищать свое сознание перед каждым сеансом.

Этим его жена занималась в той комнате?

– Разве это не затуманивает сознание?

– Только если переборщить, а этого я не допускаю во время работы. Определенное количество позволяет открыть сознание, будто бабочка вылетает из кокона. Так я готовлюсь, чтобы освободить ваше сознание, открыть его больше своего. Желаете опиума?

Натали энергично помотала головой.

– Что ж… – Месье Лебо побарабанил по стенкам чаши, изучая ее. – Вы готовы, мадемуазель Боден?

– Нет. Я… я не могу.

– Почему?

– Потому что… – Ее язык споткнулся о многочисленные оправдания и соскочил на правду. – Потому что мне страшно.

– Закройте глаза, – сказал месье Лебо бесстрастно, выдыхая дым. – И мы поработаем над тем, чтобы помочь вам обрести покой. Да?

Была в нем некая успокаивающая мягкость, а в голосе его – нежность, которые делали его похожим на доброго дедушку. Он напоминал ей симпатичного библиотекаря, уже давно умершего, который много лет назад им с папой рекомендовал книги.

– Да, – сказала она, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза, – я готова.

Через секунду звуки перестали доноситься до нее, будто выставленные вдоль стен книги заглушили шум Парижа, и Натали наконец смогла погрузиться в себя.

– Ты паришь на облаке, без забот, в удобстве и безопасности, – начал месье Лебо. Голос его, мелодичный и спокойный, растворял тишину. – Звук моего голоса поведет тебя, покажет тебе, куда может зайти твой ум. Расслабься на этом облаке. Ощути себя – ты легче воздуха. Твои ступни, ноги, спина, плечи, шея, голова – все в мирном, защищающем тебя облаке. Тебе хорошо.

Дыхание Натали успокоилось и стало ровным, глубоким. Облачко было мягче любой подушки, к которой она когда-либо прикасалась, а небо вокруг – такого прекрасного голубого цвета, которого она не встречала ни в природе, ни в искусстве.

– Я дотронусь до твоего плеча. Когда ощутишь это прикосновение, наше путешествие начнется на покрытой травой поляне.

Рука коснулась ее плеча и снова исчезла.

Она стояла на яркой траве, зелень уходила вдаль, насколько хватало взгляда.

– Позади тебя дом. Зайди в него. Ты увидишь человека, близкого тебе, того, кто помогает тебе. Этот человек обнимет тебя.

Она повернулась и увидела маленький домик с черными ставнями и красной дверью. А войдя, сразу заметила Симону, которая расцеловала ее в обе щеки.

Голос, этот голос, которого она почему-то хотела слушаться, не понимая причины, смягчился:

– Кто здесь?

– Симона. – Натали услышала собственный голос. Каким-то образом услышала, хотя не чувствовала, как говорила.

– Симона здесь для того, чтобы помочь тебе разложить все по коробкам. Большая коробка стоит в центре комнаты, и рядом с ней – камни. Ты откроешь коробку и станешь наполнять ее камнями. Камни – это твои воспоминания, те, которые ты хочешь забыть. Если камень попадется слишком тяжелый, Симона тебе поможет.

Натали подошла к центру комнаты и села на колени. Она взяла маленький камешек и положила в коробку. Воспоминание о том, как она стояла в очереди в морг.

Затем еще один и еще. Вход в морг, приближение к витрине.

Камешек в коробку – ребенок, который плакал, стоя позади нее в морге.

Камешек потяжелее – девушка на плите в морге, растерзанная ножевыми порезами. Как ее звали?

Еще один камень, тяжелее предыдущего, – ребенок кричит в ужасе.

Следующий камень, на этот раз зазубренный, – прикосновение к стеклу.

Еще камень, очень тяжелый. Симона протянула руку, чтобы помочь. Одетт на плите кричит, окровавленная, под ударами ножа.

Она уронила камень и закричала. Симона наклонилась ближе и превратилась в тетю Бриджит со словом «ОЗАРЕНИЕ», выжженным на лбу. Натали поднялась на ноги, и трава превратилась в песок, а она стояла по колено в море. Волна ударила ей в ноги и потянула за собой, в открытую воду, прочь от пляжа, в темную пенистую пучину. Она кричала, пока не ушла с головой под воду, и вдруг поняла, что месье и мадам Лебо держат ее за руки в комнате, полной книг, и говорят ей успокаивающим тоном, что она в безопасности.