Мое злое сердце - Вульф Дорн

Мне казалось, я узнаю песню. «Mad World» группы Tears for Fears. Сколько печали и отчаяния сквозило в этих строчках! Достаточно, чтобы всякого вошедшего в комнату затопила депрессия. Я посмотрела на потолок и заметила потрескавшуюся штукатурку возле люстры, вспомнив, как вовремя зашел к Кевину Юлиан и спас его. Однако тот Кевин, которого я встретила в садовом домике, вовсе не выглядел уставшим от жизни! Напротив, он испытывал страх смерти и просил меня о помощи. «Вероятно, есть большая разница, когда ты хочешь умереть сам или когда тебе кто-то угрожает», – подумала я.

В моей клинике для подростков лежало много девушек и юношей, попытавшихся свести счеты с жизнью. Но многие не собирались заходить так далеко. Это был отчаянный призыв о помощи, чтобы взрослые наконец-то восприняли их всерьез. Например, матери, которые постоянно сидят пьяные перед телевизором и заняты исключительно самими собой. Не правда ли, Кевин? Возможно, ты тогда даже ждал, когда Юлиан зайдет к тебе, чтобы успеть спасти тебя?

Затем я рассмотрела фотографии над столом повнимательнее. На многих из них были могилы на различных кладбищах, надгробные памятники, но большинство было снято на какой-то старой фабрике. Я увидела огромные стальные котлы, ржавые провода, разбитые окна, через которые проникал солнечный свет. У Кевина было хорошее чувство света, и эта заброшенная фабрика отлично подходила для его черно-белых фотографий. Судя по всему, он часто бывал там, потому что на некоторых снимках был виден снег, в то время как на других – цветущие ветки на фоне кирпичной стены, а также ягодные кустики, проросшие внутри старого здания.

На лэптопе Кевина лежали яркий проспект с видами США и шариковая ручка. На листочке рядом были каракули, среди которых преобладало число 666. Кевин писал это число, делая цифры разной высоты, писал снова и снова, словно в наваждении. Некоторые шестерки он закрасил – так обычно делаешь механически, когда размышляешь о чем-то или говоришь по телефону. Вдруг я услышала шорох. В дверях стоял Дэвид, прижав палец к губам в знак молчания.

– Тсс… Нам пора, – шепнул он мне. – Марлена спит – она здорово нахлесталась. Когда она просыпается, то обычно бывает агрессивной. Будет глупо, если она застукает нас здесь. Ну, ты что-нибудь обнаружила?

– Возможно, – шепнула я в ответ, сняв со стены одну из фотографий. – Сматываемся!