1977. Кошмар Чапелтауна - Дэвид Пис

Я пошел было прочь, но вернулся, достал ручку и написал красными чернилами над заголовком:

Это не он.

Я спустился по лестнице и вышел в темноту и в то, что будет дальше.

Пресс-клуб – оживленный, как и полагается в субботний вечер.

Джордж Гривз: голова на столе, шнурки ботинок связаны; Том и Бернард безуспешно пытаются прикурить.

– Тяжелый день? – спросила Бет.

– Ага.

– Он прямо ни на минуту не дает тебе расслабиться, этот твой Потрошитель.

Я кивнул и опрокинул стакан скотча себе в глотку. Стеф схватила меня за локоть:

– Еще одну?

– За компанию.

– Это, Джек, на тебя не похоже, – засмеялась она.

Бет снова наполнила стакан.

– Он уже знает, что к нему сегодня приходили?

– Ко мне?

– Молодой парень, скинхед.

– Да ты что?

– Ага. Я его раньше где-то видела, но убей не помню, как его зовут.

– Он сказал, что ему было нужно?

– Нет. Еще одну?

– Исключительно за компанию.

– Вот и молодец.

– Точно, – сказал я и выпил.

Я на секунду остановился на лестнице, потом открыл дверь.

В комнате никого, окна открыты, мои грязные занавески вздымались, как серые паруса на корабле, держащим курс на Новый Мир, ночной воздух касался меня своими теплыми пальцами.

Я сел и налил себе очередной Глоток Шотландии, выпил, взял книгу, но задремал.

И тут она пришла ко мне – мы стояли на вершине крутого холма, в конце долгого пути, после тяжелого подъема. Она закрыла мне глаза руками, холодными, как два мертвых камня:

– Ты скучал по мне?

Я попытался обернуться, но у меня совсем не было сил.

– Ты скучал по мне, Джеки, малыш?

Я кивнул.

– Это хорошо.

Она прижала свой рот к моим губам.

Я пытался увернуться от ее языка, ее жесткого длинного языка.

Она перестала целовать меня и положила руку на мой член.

– Трахни меня, Джек. Трахни меня так, как ты трахал ту шлюху.

Вдоль дороги стоят шесть узких гаражей, покрытых белым граффити. На их воротах – остатки зеленой краски. Они находятся недалеко от Черч-стрит и образуют своеобразный проход к многоэтажной автомобильной стоянке, расположенной в дальнем конце переулка. Все шесть гаражей принадлежат мистеру Томасу Моррисону, который умер, не оставив завещания, вследствие чего его собственность осталась без владельца и пришла в упадок. В гараже номер шесть ночуют местные бродяги, нищие, алкоголики, наркоманы и проститутки.

Помещение маленькое, площадью около 12 квадратных футов, входом в него служат двустворчатые ворота, расположенные по передней стене гаража. Внутри помещения обнаружены горы мусора, щепок и ветоши. Вместо столов используются коробки. В самодельном очаге некоторое время очень интенсивно горел огонь, и в оставшемся пепле были найдены остатки одежды. На стене против входа свежей красной краской написано: «Вдова рыбака». Пол заставлен пустыми бутылками из-под хереса, пива, крепких алкогольных напитков, химических веществ. Единственное окно, ведущее в никуда, занавешено мужским кителем.

Я проснулся, его зловонное дыхание все еще теплилось на моей подушке.

Они скинули мои книги с полок, разбросали их по комнате, все мои маленькие книжечки о Джеке-потрошителе, всю чертову коллекцию и все кассеты тоже, они вытащили их из нижнего ящика, все мои маленькие кассеты в маленьких коробочках с аккуратно надписанными на них датами и адресами, все они были разбросаны по комнате, и все газетные вырезки тоже.

Она бросилась ко мне через всю комнату, держа в зубах кусочек бумаги:

Престон, ноябрь 1975 года.

Я – на ногах, на кровати, на коленях, на полу:

Я – жертва твоих мучений; я

в отчаянии.

Дневник.

Я – жертва твоих мучений; я

в отчаянии.

Тут где-то был дневник.

Я разносил комнату в щепки, а они – все шестеро – кружились и рыдали в убийственной какофонии, книги – в воздухе, кассеты – на полу, вырезки – на ветер, пальцы – у меня в ушах, их руки – у меня на глазах, их ложь, мои книги, его ложь, мои кассеты, ее ложь, мои вырезки, ее чертов дневник:

Я – жертва твоих мучений; я

в отчаянии.

Телефонный звонок.

* * *

Джон Шарк: Так вот, я хочу процитировать сэра Роберта Марка, который сказал (читает): Раковая опухоль коррупции, поразившая Отдел по борьбе с производством и распространением порнографии, была выявлена и уничтожена.

Слушатель: Это – лажа, Джон, вот что это такое.

Джон Шарк: Я смотрю, это заявление не произвело на вас должного впечатления?

Слушатель: Конечно нет. Он ведь сказал, что все осталось бы шито-крыто, если бы не пресса, мать ее. Вы знаете, меня как-то не очень успокаивает эта мысль. Я имею в виду то, что они полагаются на вашего брата.

Джон Шарк: Мне кажется, сэр Роберт Марк сказал, что вообще вся страна нам многим обязана.

Слушатель: Только не я. Я ничего вам не должен.

Передача Джона Шарка

Радио Лидс

Понедельник, 6 июня 1977 года