Земля мертвых - Жан-Кристоф Гранже

Стефан этого профиля не понимал. К чему стремилась Элен с ее примитивными идеалами и дешевыми танцами?

Странно, но, хотя коп из криминалки просто обязан быть психологом, у Корсо всегда складывалось впечатление, что он проходит мимо жизни нормальных людей, вообще не понимает их мотиваций, их мечтаний, тревог. По фазе он гораздо лучше совпадал с убийцами.

Все уселись за стол на знаменитой террасе на углу улицы Малого Моста и набережной Сен-Мишель, лицом к собору, башни которого четко вырисовывались на фоне неба. Четыре черных ворона сделали заказ и в течение нескольких мгновений наслаждались солнцем, позабыв о кровавой истории, в которой увязли.

– Итак, – приступил к делу Корсо, – кто начнет?

Первым вызвался Людо:

– Коска́, судмедэксперт, не обнаружил ничего нового. То есть я имею в виду – по сравнению с результатами осмотра трупа Нины. Такие же раны, та же техника удушения, те же орудия калечения.

– А именно?

С кислой миной Людо достал из корзинки кусок хлеба:

– Он без понятия. Охотничий нож. Или кухонный. Без стопора. Довольно толстый – несколько миллиметров, точнее определить сложно, так как убийца каждую рану наносил с особой жестокостью. Днем мы получим отчет.

– Время убийства?

– Приблизительно между десятью вечера и часом ночи с пятницы на субботу. Но если учитывать агонию, экзекуция, по всей видимости, продолжалась не меньше пяти часов…

Все помолчали. Даже для видавших виды полицейских воспоминание о мучениях Элен было тяжким испытанием.

– Повреждения? – продолжал Корсо, по-прежнему не сводя взгляда с Людо.

Солнце окружило ореолом его курчавую шевелюру и прошлось золотом по склоненному затылку (из-за привычки горбиться и длинной шеи его иногда называли Дромадер).

– Абсолютно аналогичные, я же сказал. Однако Коска заметил одну деталь – следы на затылке.

– Указывающие на что?

– Он уверен не на сто процентов, но голова жертвы, возможно, была зажата в тиски.

– Ты хочешь сказать: притом что шея была перетянута ее нижним бельем?

– Это гипотеза Коска́. Вероятно, убийца воспользовался этим приемом, чтобы удерживать ее голову боком на мясницком столе – что-то в таком духе. Судмедэксперт обнаружил занозы на плече, бедре, ляжке – и все это с левой стороны.

Принесли еду. На самом деле – просто четыре порции одного и того же омлета с салатом. Единственное разнообразие проявилось в напитках: бокал красного вина для Арни, пиво для Людо, кола-зеро для Корсо и Барби.

Голоса сменились звяканьем вилок, наводившим на мысль о микродуэли на шпагах.

– Причина смерти?

– Она сама себя задушила, затягивая свои путы. Как Нина.

– Глаза?

– Тоже вылезшие из орбит. Ее движения повысили внутричерепное давление, кровь прилила к краям век. Она задыхалась, а из глаз брызгала кровь.

Кровавые слезы. Такое зрелище, должно быть, сильно возбуждало палача из «Сквонка».

– А на самом теле? Никаких особых отметин?

– Если ты имеешь в виду татуировки, то вот они.

Людо достал блокнот. Что касается ран, с ними он работал по памяти. Но татуировки следовало записать.

– Не по порядку, вразброс: полинезийская статуэтка на шее, мандала на правом плече, часы и розы на бедре, только не спрашивайте почему, логотип группы «Nine Inch Nails»…

– Новости от службы криминального учета есть? – прервал его Корсо.

– Они обследовали все тело, узлы, нижнее белье – ни одного отпечатка.

– Фрагменты ДНК?

– Ждем результатов.

Корсо обратился к Арни, только что заказавшей следующий бокал вина:

– А что у тебя? Камински, девушки, обход соседей?

Она расхохоталась – при внешности людоедши было в ней что-то наводящее страх, но одновременно теплое, забавное. В солнечном свете сходство показалось Корсо очевидным. Это же Мадам Шрек.

– Камински на грани самоубийства. Ну то есть он так сказал… Хотя трудно представить, что он замешан во всем этом. Я встречалась также с коллегами Мисс Бархат, они напуганы и не скоро осмелятся выйти из дому.

– Они тебе рассказывали про Элен?

– Они подтвердили то, что мы уже и так знаем: романтичная панкушка, вечно утомленная и довольно слабенькая.

– Что значит «слабенькая»?

Арни пожала плечами. Докладывая, она заглядывала в небольшой блокнот фирмы «Rhodia», который в ее лапищах казался не больше почтовой марки.

– Во всяком случае, ничего общего с Софи. У той язык был хорошо подвешен. Элен действовала по обстановке и имела настоящий профиль стриптизерши.

– Это что еще за «профиль стриптизерши»?

– В голове ничего, все в заднице.

Из всей его группы Арни отличалась самым ярым женоненавистничеством – а ведь она была женщиной.

– Элен подрабатывала проституцией?

– Меня бы это не удивило, но надо покопаться.

– А как насчет порнухи?

– Тоже возможно.

– Приятели?

– Этих полуночных клоунов, безвестных гитаристов, сквотеров-дилеров – всю эту банду маргиналов легко найти, они внесены в нашу картотеку…

– Могут среди них быть подозреваемые?

– Нет. Так, мелкая сошка.

Принесли ее вино. Культуристка неторопливо сделала первый глоток, будто наслаждалась нектаром, и прищелкнула языком.

– Мужики видели ее только после наступления темноты. Днем она, по-моему, прохлаждалась дома, покуривая косячки.

Корсо вспомнил, что к утру у Барби имелся собственный набор сенсационных новостей:

– А у тебя что?

– Я раздобыла сведения о прошлом Элен Демора. От Социальной помощи детям.

– Как тебе это удалось?

– А ты как думаешь? Переспала с кем надо.

– А серьезно?

– Уж исхитрилась. Короче, сенсация заключается в том, что Софи Серей и Элен Демора знакомы со своих соответственно девяти и семи лет.

– Что?!

– Изучая личное дело Элен, я заодно заглянула в папку Софи. В девяносто третьем они жили в одном приюте, недалеко от Понтарлье. С тех пор девочки стали неразлучны, и социальные работники сделали все, чтобы оставить их вместе.

Барби включила портативный компьютер, пощелкала по клавиатуре и надела очки. Корсо ощутил в паху прилив тепла. Училка в очочках была, разумеется, самым банальным штампом для мелких извращенцев.

– Пока у меня есть только названия приютов, в которых они побывали. С приемными семьями сложнее. Мне передадут информацию завтра к вечеру. Я переговорила с педагогами, но данные слишком старые. В любом случае, по моим сведениям, девочки закончили учебу во Франш-Конте, получили паршивенькие дипломы по менеджменту и вместе приехали в Париж. Хотели быть танцовщицами, а стали стриптизершами.