Сестра! Сестра? - Сью Фортин

В голове вдруг щелкает, и меня выбрасывает в реальность. Черт, что я делаю?! Я выпутываюсь из объятий Тома. Слава богу, дальше поцелуя дело не зашло. Целоваться, конечно, тоже нельзя, но, боже мой, а вдруг бы мы переспали? Что тогда?

– Прости, Том. – Я приглаживаю выбившиеся из прически волосы. – Не могу. Это неправильно.

Том тянется ко мне, хочет еще раз поцеловать. Я отодвигаюсь подальше.

– Нет. Правда, Том, я серьезно.

Господи, в голове все плывет. Руки-ноги не слушаются – вялые, обессиленные.

– Точно? – Том смотрит на меня.

– Точно, – киваю я.

На лице Тома вспыхивает злость – на кратчайшее мгновенье; она тут же исчезает, и он с грустной улыбкой говорит:

– Очень жаль.

От нашей близости мне неловко. Я уже на самом краю дивана; если Том подсядет ближе, то окажется у меня на коленях.

– Люку везет, – сообщает Том. – В погоне за двумя зайцами он ловит обоих.

Мне трудно мыслить ясно, я массирую виски.

– Чужим грехом своего не искупишь, – отвечаю.

Злость на Элис и Люка поутихла, и наконец проснулся мой логический профессиональный ум – проснулся, насколько смог, ведь в голове у меня по-прежнему густой туман. Доказательств того, что Люк спал с Элис, нет. Раньше во мне говорили злость, обида и ревность. Удивительно, до чего сильны эти чувства, когда они смешаны. Словно гора вареных спагетти: все запутано и переплетено. Я же предпочитаю мыслительный процесс, больше похожий на спагетти сырые – прямые линии, упорядоченные и понятные.

– Я не прошу тебя собрать чемоданы, бросить Люка и переехать сюда. Я лишь предлагаю тебе безопасное убежище, на любой срок. – Том протягивает стакан с бренди. – Держи. Допивай, потом все обсудим.

– Нет-нет, не буду. Прости. Мне хватит. На редкость крепкая штука, из чего ее делают? Я жутко устала.

Глаза слипаются. Я готова уснуть прямо здесь и сейчас.

– Тогда посиди минутку. Я сварю кофе.

– Спасибо, кофе – это хорошо.

Я поудобнее устраиваюсь на диване, Том подкладывает мне под голову подушку, и я закрываю глаза. Он гладит меня по лбу.

– Без обид? – спрашивает.

– Без обид, – подтверждаю, еле шевеля языком от усталости.

Потом еще чувствую, как на меня до самого подбородка натягивают одеяло, подтыкают со всех сторон, – и все. Открываю глаза. Прихожу в себя не сразу. Где я? В комнате сумрачно, но за окном еще не совсем темно. Я озираюсь и тут с неожиданной ясностью понимаю, где нахожусь. В гостиной у Тома.

Ухо улавливает чье-то слабое дыхание, я хочу повернуть голову, но она жутко болит, поэтому я просто скашиваю глаза вправо. Рядом на диване спит Том. Он в футболке и спортивных штанах. События последних часов мало-помалу всплывают перед моим внутренним взором. Сначала обнажается один слой памяти, потом второй, третий: как в игре, где участники передают друг другу посылку и постепенно ее разворачивают.

Я сдергиваю одеяло и с облегчением обнаруживаю на себе полный комплект одежды. Не хватает лишь пиджака, перекинутого через диванный подлокотник, и туфель – они валяются на полу, явно кое-как сброшенные, а не аккуратно снятые. На столике два стакана для бренди. Один наполовину полный, другой пустой. Рядом – чашка кофе, нетронутая и ледяная. Еще на столике лежат фотоаппарат, мобильный телефон, скомканный платок и дело Макмиллана. Потом я вспоминаю про поцелуй.

Меня с головой накрывает паника. Я поцеловала Тома! Не в щеку, по-дружески, а в губы, по-настоящему.