Бойся самого худшего - Линвуд Баркли

Я резко развернулся, чуть не врезавшись в «форд-виндстар», и на предельной скорости помчался к Бобу.

«Шоу Сидни и Эвана» на этом закончилось. Дальше зазвучала баллада «Рокки Ракун» из «Белого альбома». Я нажал на кнопку обратной перемотки, нашел начало и остановил.

Выехав на стоянку автосалона Боба, я увидел Эвана в дальнем конце со шваброй для мытья машин и остановился так, что взвизгнули тормоза.

Он смотрел на меня сквозь свисающие на лицо темные пряди.

Я выключил зажигание, вылез из машины с плейером в руке. Без наушников его слушать было нельзя. Но я держал плейер для эффекта.

И это сработало. Эван не сводил с него глаз.

— Давай поговорим, Эван.

— О чем? — спросил он, делая вид, что ничего не понимает.

Я взял у него из рук швабру и отставил в сторону.

— О твоем вранье. Ты же говорил, что общался с Сидни только за столом во время еды.

— Отстаньте от меня, — буркнул он и уткнулся взглядом в землю.

— Нет, Эван, я хочу знать, что на самом деле было между вами. — Я подошел ближе, заставив его попятиться к синему седану «КИА».

— Я не знаю, что говорить.

— Тим! — позвала меня Сьюзен. Она стояла на ступеньках офиса. — Что опять случилось?

Я кивнул ей и повернулся к Эвану:

— Догадайся, что мне попалось среди записей Сидни? Песенка, которую ты посвятил ей.

— И что?

— Как — что?

— Тим, оставь его. — Сьюзен уже подошла и тронула меня за плечо.

К нам приближался Боб.

— Тим, успокойся, — попросила Сьюзен.

Я показал ей плейер:

— Он говорил, что почти не общался с Сидни. Но ты послушай это.

Эван стоял насупившись.

Сьюзен посмотрела на него, затем на меня.

— Ничего не понимаю.

— Прослушаешь его произведение и поймешь, — сказал я.

— Подумаешь, песенка, — подал голос Эван.

— Какая песенка? — спросила Сьюзен.

— Он скрывал от нас свои отношения с Сидни, — сказал я. — Вполне возможно, скрывает и что-то еще.

Подошел Боб.

— Что здесь происходит?

— Он сочинил для Сидни песню, — пояснил я.

— Песню?

— Да. Она записана на этом плейере.

Сьюзен повернулась к Эвану:

— Это правда?

Он пожал плечами.

— Отвечай. Это правда?

— А разве преступление — сочинить песню? — крикнул Эван, защищаясь.

— Смотря какую, — сказал я. — Пойдемте послушаем.

Мы направились к моей машине. Я завел двигатель и подключил плейер.

Услышав голос дочери, Сьюзен побледнела. Я знал, что она чувствует, потому что тоже не слышал голос Сид уже несколько недель.

Громкоговорители в машине отчетливо воспроизводили голоса Сидни и Эвана, затем он запел: «…я смотрел на тебя, любовался и мечтал добраться до твоих трусов».

— Хотите послушать еще? — спросил я, когда запись закончилась.

Желающих не оказалось.

— Послушайте, — взмолился Эван, — это даже не полная песня. Всего один куплет. Мы просто валяли дурака.

— Действительно, — сказал Боб, — что в этом особенного?

Сьюзен, очевидно, смотрела на это иначе.

— Что это значит — «добраться до твоих трусов»?

Щеки Эвана густо покраснели. Он молчал.

— Я задала вопрос! — крикнула Сьюзен.

— Сьюзи, — вмешался Боб. — Не выходи из себя.

— Отстань! — отрезала она.

— Черт побери, Сьюзен! — взорвался Боб. — Перестань наконец слушать своего бывшего. Неужели ты не видишь, что он использует Эвана, чтобы вбить между нами клин? Настраивает тебя против нас. Видно, хочет, чтобы ты вернулась к нему.

Я посмотрел на Боба с ненавистью:

— Я знал, что ты скотина. Но чтобы такая…

Он рванулся ко мне, но Сьюзен его остановила, схватив за руку.

— Перестань!