Чёрная вдова - Светлана Логинова

Года через два Катя Робинсон, ставшая к тому времени Дженни Харли, вышла замуж за богатого одинокого Гарри Миллера, которого ей подыскал Генри Блум. У Миллера была четвертая, терминальная стадия рака желудка. Врачи откровенно сказали, что жить ему осталось в лучшем случае не более одного года. Болезнь протекала почти бессимптомно, лишь изредка Гарри испытывал боли, да и то скорее не от болезни, а от злоупотребления спиртным, которым, по его выражению, он дезинфицировал свой желудок, убивая рак. Но не за горами был тот день, когда Миллера, довольно молодого по сравнению с другими мужьями Дженни — ему было всего сорок пять лет, — начнут одолевать сильные боли. Дженни вселяла в нового мужа надежду на выздоровление, а сама в это время вынашивала план, как поскорее отправить его на тот свет. Ей совсем не улыбалось мучиться с больным — кормить его с ложечки и подавать судно в кровать.

Чтобы ускорить события, Дженни решила отметить месяц совместной жизни и принесла домой бутылку шампанского, зная, что оно обязательно вызовет у новоиспеченного мужа острый приступ боли. Так и случилось. Чтобы Гарри спокойно уснул, она дала ему обезболивающее и снотворное, и очень быстро приучила мужа принимать снотворное каждую ночь. Врач, наблюдавший Гарри, без слов выписывал больному сильное снотворное, но предупредил, что особо увлекаться им не рекомендует. Дженни, демонстрируя свои любовь и внимание к мужу, сама готовила ему пищу, только вместо каш и бульонов делала все, что тот требовал, в том числе и острые мексиканские блюда. И подмешивала в них небольшие дозы слабительного. Состояние здоровья Гарри ухудшалось с каждым днем. Наконец настал день, когда он, кривясь от боли, попросил вызвать врача. Тот выписал больному очередной рецепт на снотворное и рекомендовал начать принимать наркотические обезболивающие препараты. Через десять дней Гарри потребовал усилить дозу обезболивающих. Дженни не стала вызывать врача, сказав, что она к нему съездит, и попросила написать доктору записку. Под ее диктовку муж написал: «Мне проще умереть, чем терпеть эти боли. Я не хочу больше жить…» Все, сказала Дженни, выдергивая из-под руки Гарри записку.

— Подожди, — взмолился муж, — дай допишу: «Доктор Кларк, выпишите мне, пожалуйста…»

— Он и так выпишет. Он знает твое состояние здоровья. Все что надо, я ему объясню на словах и покажу твою записку.

Через пять дней Гарри Миллера не стало. Вечером, накануне смерти мужа, Дженни принесла ему в спальню стакан темного стекла с соком, перебивавшим сильный привкус лекарств. Ночью она встала, зашла в спальню мужа и убедилась, что он мертв. После этого Дженни тщательно протерла стенки стакана, уничтожив отпечатки своих пальцев, и аккуратно вложила стакан в правую руку Гарри.

Утром кухарка, которую Дженни вызвала на работу за три дня до кончины мужа, зашла в спальню Гарри, чтобы спросить, что ему приготовить на завтрак и, увидев, что он не реагирует на ее слова, дотронулась до плеча хозяина. На небесно-голубом постельном белье покоился труп, а рядом, на прикроватной тумбочке лежала записка: «Мне проще умереть, чем терпеть эти боли. Я не хочу больше жить…» Судебно-медицинский эксперт установил в крови умершего смертельную дозу снотворного и высокую дозу опийных препаратов. На сей раз у Дженни, по ее мнению, было железное алиби. Гарри сам принес себе стакан с соком, сам достал капсулы с лекарством. Она учла все, даже опустошенные капсулы из-под снотворного слила в унитаз.