Идеальный сын - Лорен Норт

В ответ он только пожимает плечами, смотрит куда-то за спину, будто ему бы где угодно сейчас быть, только не со мной.

Только дошли до дома – сразу закрылся у себя в комнате, и я всё придумываю себе предлог подняться наверх, пройти мимо его закрытой двери. Жду, наверное, что услышу, как плачет. Но слышу я, как Джейми напевает – тихую, милую мелодию, от которой ноги прирастают к полу, а во рту пересыхает. Задерживая дыхание, прислушиваюсь: хоть бы я обозналась. По спине бежит холодок – нет, не обозналась.

Мелодия мне знакома.

И слова припоминаются. Вчера ночью их слышала. «Никогда не сомневайся, что тебя люблю».

Откуда Джейми знать, что это за мелодия, если мне всё это приснилось?

Вспоминаю тот горячий шоколад, что мне дала Шелли, сама, мол, сделаю, ты сиди. Может, подмешала что-нибудь? А на вкус он какой был, обыкновенный? Не получается вспомнить. Вчера осталось в памяти частями. Зачем приходила Шелли? Это я её позвала? В груди начинается крик. Не помню. Не помню, был ли с нами Джейми. Не помню, укладывала ли я его спать. Всё, что представляется, Шелли и холодные, полные ненависти глаза, которые на меня смотрят.

Вечером открываю свой дневник, пытаюсь понять, глядя на страницы, в чём же дело – уверена, где-то на этих листах есть ответ. Что же я упустила?

Дописываю две строчки:

«Cын необычно тихий.

Застала Шелли в его комнате глухой ночью. Пела ему. Почему?»

Перечитываю, и меня гложет совесть. Для меня Шелли столько всего сделала, что стоит спросить себя не почему она оказалась в комнате Джейми, а видела ли я её там вообще. Я ей доверяю на данный момент больше, чем собственной памяти.

Представляю себе фотографию Дилана, пытаюсь вообразить, как беспомощно ей, должно быть, было наблюдать, как его одолевает рак. В горле при мысли об утрате, которую ей пришлось перенести, встаёт ком. Четыре года прошло, она так мужественно держится. Смогу ли я так же через четыре года? Справлюсь ли я без тебя, Марк?

Конечно, справишься, Тесси, малыш.

Не понимаю только как.

Смотрю на последнюю написанную строчку и зачёркиваю её ручкой, вожу туда-сюда, пока не рву бумагу, а чернила не начинают блестеть на свету.