Покров-17 - Александр Пелевин

Он замолчал, тяжело вздохнул и затушил окурок в ржавой консервной банке.

— А потом еще ходишь среди мертвых и видишь, как тени с них сползают и в землю просачиваются, как будто черная краска слезает, и нимбы в воздухе растворяются, и вот уже лежит перед тобой человек. Человек! Уже чистый, настоящий, не враг. Это страшно и это красиво. А страшно, потому что свои-то тоже тенями становятся. Все тени. Все. И я тогда стал рисовать их. Вот, первая картина, я ее сразу после войны, в сорок пятом и написал. Такое не забыть.

— То есть… — сказал Каменев. — Вы видели их еще тогда и начали рисовать?

Харон Семенович кивнул.

— Я рисовал их всю жизнь после войны. Пытался пробиться куда-то с выставками, но в Союзе художников сказали, что это мазня. Ну, пусть мазня… А на старости лет, в восьмидесятом, я решил сюда и переехать. Семьи у меня не было, терять нечего. Собрал пожитки, захватил картины и поселился тут. А потом случилось что-то странное. Эта темнота, эти чудища, армия, блокпосты. И они. Те самые мертвые святые. Я снова увидел их спустя столько лет. После первого случая темноты, да, они просто шли по дороге, я видел их из окна и не мог понять, что, почему, как, откуда… Потом хотели меня эвакуировать — я прятался от солдат в лесу. Не хотел отсюда уезжать. Я хотел разгадать. Хотел понять, что произошло. Почему они появились тут во время боя за Недельное, и тогда их видел только я, а теперь они вернулись, и их видят все?

— А капитан? — спросил я.

— Кто?

— Молодой человек с черными волосами в капитанском кителе, — уточнил Каменев.

— А-а-а… — Харон Семенович задумчиво присвистнул. — Эт-то… Вот оно что… Да… Я из-за него этой чертовщиной и заболел. Он появился тут, поздоровался вежливо, предложил сходить в Институт.

— Зачем? — спросил полковник.

— Сказал, что я особенный, раз видел эти тени еще тогда. Откуда он это знает — понятия не имею. Сказал, что с моей помощью можно будет разобраться, что здесь происходит, да еще и вылечить людей. Я согласился, мы поехали в город, добрались до Института, там мне и вкололи эту дрянь. И поместили в палату под наблюдение. Я там чуть с ума не сошел. Началось это вот… — он показал на свои паучьи лапки. — Я им говорю: ребята, ну что вы натворили, вы же говорили, что для меня это будет безопасно! А они отвечают: ничего, мол, не беспокойтесь, вы особенный, вы не потеряете рассудок. А из вашего организма мы сможем выделить антитела, которые помогут в лечении.

Там был такой неприятный тип, фамилия его, как же… Катасонов, да. Вот он обещал, обещал, а я все ждал… В общем, сбежал я от них к чертовой матери. Прямо на этих лапках. Пошли они!

Полковник вздохнул.

— То есть, — сказал он, — ваш организм чем-то отличается от организма остальных?

Харон Семенович развел руками.

— Черт его знает. Слушайте, они два месяца меня взаперти держали! Разумеется, в какой-то момент я перестал верить этому Катасонову. И Капитан этот ваш тоже пропал. Что мне оставалось делать? Ждать хрен знает чего?

— Логично, — сказал я.

— Ладно, — Харон Семенович с трудом приподнялся с табурета. — Там соседи без меня… Вы, ребята, располагайтесь в гостиной, можете телевизор с нами посмотреть, можете поесть да заночевать, а то застрянете тут.

Мы согласились. Что еще делать?

Было бы хорошо, если б рядом оказался Капитан, подумал я. Он объяснил бы всё это. Наверное. Да нет, точно бы объяснил.

Перед сном опять затошнило. Пришлось съесть кусок уголька. На вкус — как дегтярное мыло.

* * *

ДНЕВНИК ЭКСПЕРИМЕНТА С ВЕЩЕСТВОМ

КАЙДАНОВСКОГО

Научный сотрудник НИИ аномальных световых явлений Курбатов И. И.

1 августа 1983 г.

Я до сих пор не могу поверить. Вакцина не сработала. Я стану чертом или какой-нибудь рогатой свиньей из-за всей этой херни. Я СОЙДУ С УМА И ПРЕВРАЩУСЬ В ХРЕН ЗНАЕТ ЧТО. Я не хочу. Пусть они найдут новую вакцину! Я попросил испытать на мне всё что можно, всё что есть, вдруг что-нибудь да поможет, я готов быть подопытным кроликом, лишь бы не это.

2 августа 1983 г.

Они закрыли меня в палате, приносят еду и не выпускают. Это что такое? Они даже не разговаривают со мной. Я хочу хоть что-то знать! Может, они делают новую вакцину?

Ладно, надо как-то пытаться думать по-человечески. Очень трудно. Температура в норме, самочувствие очень плохое. Буду спать.

Проснулся от воя сирен. Сильно трясет.

3 августа 1983 г.

ТВАРИ. ТВАРИ ТВАРИ ТВАРИ ТВАРИ ТВАРИ

4 августа 1983 г.

У меня задубела кожа на руках и ногах. Как будто мозолями покрылась. Больше не тошнит. Пришел санитар, вколол вещество. Уснул.

5 августа 1983 г.

Чешется голова. Опять проступает какая-то то ли опухоль, то ли черт знает что, господи, неужели это РОГА

РОГА, понимаете, РОГА

6 августа 1983 г.

У меня увеличился нос. Лучше бы не нос, ха-ха.

7 августа 1983 г.

Постараюсь быть в сознании. Мысли немного путаются уже от всего этого. Мне очень плохо, жара и тошноты нет, но болит кожа, всё тело чешется, а еще я стал хуже видеть. Боюсь смотреть в зеркало. Вижу отвратительные сны про какой-то лес, болото, и всюду ходят тени, какие-то очень страшные тени, я просыпаюсь в холодном поту.

Плохо очень. Чувствую, как мысли уходят. Как вода через дуршлаг.

8 августа 1983 г.

Меня вывели на какие-то процедуры. Сначала я думал, что они наконец придумали новую вакцину, но меня просто усадили на стул, прикрепили датчики и стали задавать вопросы, как я себя чувствую. Неужели непонятно, как я себя чувствую?

9 августа 1983 г.

Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ

[с 10 по 12 августа записи отсутствуют]

13 августа 1983 г.

Я чувствую, знаете, у меня и правда рога растут, а еще носом дышать тяжело шмыгаю все время. Еще ногами трудно ходить они такие как бы деревянные, я как мишка косолапый топаю в лесу. Еще голова чешется очень сильно и гудит все время в висках вот так ууууу, ууууу, ууууу. Господи твою мать мне плохо очень. Ненавижу.

Ночью не спал, потом спал, потом шмыгал носом, потом жрать хотел.

14 августа 1983 г.

рога и правда рога такие растут ноги мои ноги у меня с мыслями совсем все плохо мысли мои темнота опять настала а я ее больше не боюсь темноты это моя темнота и вижу в ней хорошо никто не видит а я вижу потому что когда эта темнота настает везде ходят черные тени которые еще во сне вижу сейчас вот пишу это а тут темно хоть глаз выколи просто я стал лучше видеть хочу в туалет