Остров проклятых - Деннис Лихэйн

— У меня припасена бутылочка. — Лэддис подмигнул ему. — На тот случай, если ты захочешь кутнуть. — Он похлопал Тедди по спине, после чего превратился в Чака, что было в порядке вещей.

— Нам надо идти, — сказал Чак. — Часы тикают, дружище.

На что Тедди сказал:

— Мой родной город вымер. Ни одной живой души.

И тут же сорвался с места, так как через бальный зал с криком неслась Рейчел Соландо, вооруженная тесаком. Пока Тедди бежал, она успела зарубить троих детей: тесак взмывал и падал, взмывал и падал, он же встал как вкопанный, завороженный этой картиной, понимая, что сделать ничего нельзя, дети погибли.

Рейчел подняла на него глаза. Ее лицо и шея были забрызганы кровью.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала она.

— Что? — Он замешкался. — Это грозит мне неприятностями.

— Если ты мне поможешь, я стану твоей женой. Долорес. Она к тебе вернется.

— Да, конечно, — ответил он и бросился ей на помощь. Каким-то образом они вдвоем подняли сразу всех детей и вынесли их через заднюю дверь во двор и дальше, к самому озеру. Нет, они не бросили их в воду. Они нежно положили их на поверхность, и те пошли ко дну. Один из мальчиков несколько раз отчаянно взмахнул рукой, но Рейчел успокоила Тедди:

— Ничего. Он не умеет плавать.

Они стояли на берегу и смотрели, как мальчик идет на дно. Рейчел обняла Тедди за талию и сказала:

— Ты будешь моим Джимом, а я твоей Долорес. Мы сделаем новых детей.

Какое мудрое решение. Тедди даже удивился, как он сам до этого не додумался.

Он последовал за ней в «Эшклиф», по дороге к ним присоединился Чак, и они втроем вошли в коридор длиною в целую милю.

— Она ведет меня к Долорес, — объяснил он Чаку. — Я возвращаюсь домой, дружище.

— Здорово! — сказал Чак. — Рад за тебя. А мне с этого острова уже не вырваться.

— Не вырваться?

— Нет, но это ничего, босс. Ничего страшного. Мое место здесь. Здесь мой дом.

— А мой дом — там, где Рейчел.

— В смысле Долорес.

— Ну да. А я что сказал?

— Ты сказал «Рейчел».

— Да? Извини. Ты правда считаешь, что твой дом здесь?

Чак кивнул:

— Я здесь с самого начала и никуда отсюда не уеду. Да ты посмотри на мои руки, босс.

Тедди посмотрел. Руки как руки, о чем он ему и сказал. Но Чак помотал головой:

— Они неправильные. Иногда мои пальцы становятся мышами.

— Ну, тогда я за тебя рад, что ты дома.

— Спасибо, босс. — Чак похлопал его по спине и превратился в Коули, Рейчел же оказалась далеко впереди, и Тедди ускорил шаг.

А Коули сказал:

— Вы не можете любить женщину, которая убила своих детей.

— Могу. — Тедди пошел еще быстрее. — Вы ничего не понимаете.

— Да? — Коули, даже не переставляя ноги, держался рядом с Тедди. Он как бы скользил по земле. — И чего же я не понимаю?

— В этом кошмарном мире один я не выживу. Нет, нет. Только с ней. С моей Долорес.

— Ее зовут Рейчел.

— Я знаю. Но мы договорились. Она будет моей Долорес, а я ее Джимом. Это хороший уговор.

— Ой-ой, — сказал Коули.

Трое детей, мокрые насквозь, с дикими криками бежали по коридору им навстречу.

— Какая еще мать способна на такое? — риторически спросил Коули.

Меж тем дети промчались мимо них, и тут то ли в воздухе что-то изменилось, то ли еще что, но дальше, как эти трое ни тщились, они бежали на месте.

— Убить собственных детей! — воскликнул Коули.

— Она не хотела, — возразил ему Тедди. — Ей просто стало страшно.

— Как мне? — сыронизировал Коули, только это был уже не Коули, а Питер Брин, пациент, который всего боялся. — Ей стало страшно, и поэтому она убила своих детей, то есть к ней не может быть никаких претензий?

— Нет. В смысле да. Питер, ты мне не нравишься.

— И что вы в связи с этим собираетесь делать?

Тедди приставил к его виску дуло табельного пистолета.

— Тебе сказать, сколько людей я отправил на тот свет? — По лицу Тедди текли слезы.

— Не надо, — взмолился Питер. — Прошу вас.

Тедди нажал на спуск и увидел, как пуля вылетает из головы с другой стороны, и тут дети, наблюдавшие за экзекуцией, заголосили как ненормальные, а Питер Брин сказал:

— Черт. — Он приткнулся к стене, закрыв ладонью входное отверстие. — На глазах у детей.

И в эту секунду из темноты раздался крик. Ее крик. Она приближалась по коридору. Она бежала за ними во все лопатки.

— Ты нас спасешь? — Девочка обращалась к Тедди.

— Я не твой папа. Это не мой дом.

— Я буду называть тебя папой.

— Ну хорошо. — Он вздохнул и взял ее за руку.

Они шли по скалам, возвышавшимся над островом Проклятых, а потом оказались на кладбище, и Тедди вдруг нашел батон хлеба, и ореховое масло, и джем и сделал всем детям бутерброды в мавзолее. Девочка, сидевшая у него на коленях, была совершенно счастлива, и, когда она съела свой бутерброд, он вывел ее из мавзолея и показал ей надгробную плиту своего отца, и своей матери, и свою собственную:

ЭДВАРД ДЭНИЕЛС

МОРЯК-НЕУДАЧНИК

1920–1957

— Почему ты моряк-неудачник? — спросила его девочка.

— Я боюсь воды.

— Я тоже. Получается, что мы друзья, да?

— Пожалуй что так.

— Ты умер, раз у тебя есть этот, как его…

— Надгробная плита.

— Вот-вот.

— Значит, умер. Я не встретил никого в своем родном городе.

— Я тоже умерла.

— Я знаю. Мне очень жаль.

— Ты ее не остановил.

— Что я мог сделать? Пока я добежал, она уже вас всех… сама знаешь…

— Ой!

— Что?

— Вот она опять идет.

И действительно, Рейчел шла по кладбищу, мимо надгробной плиты, которую Тедди случайно повалил во время урагана. Она не спешила. Невероятно красивая, с мокрыми от дождя волосами, она волокла по земле топор, сменивший тесак, и обратилась к нему без предисловий.

— Они мои, Тедди.

— Я знаю, — ответил он. — Но я не могу отдать их тебе.

— На этот раз все будет иначе.

— Это как же?

— Я в порядке. С головой у меня все нормально. Я помню про свои обязанности.