Электрические тела - Колин Харрисон

Долорес и Мария сидели на диване в гостиной, лицом к высоким окнам, выходящим на улицу. Их вещи лежали рядом с лестницей. В комнате все было как всегда – ничего не тронуто, не сдвинуто, но, как только я их увидел, все стало другим. Они были в моем доме. Я не знал, как их приветствовать. Пожимать руки казалось глупым. Каким-то образом наши отношения стали выше подобных формальностей.

– Вы добрались нормально?

Мои слова гулко разнеслись по комнате. Я не привык слышать дома свой голос.

– Да. Я заперла дверь, как только мы вошли, и мы просто сидели здесь. Я дала ей немного молока из холодильника...

– Это нормально... – Мария прижалась к матери и наблюдала за мной. – Конечно. – Я снял пиджак и ослабил галстук, оттягивая время, чтобы собраться с мыслями. – Ну...

Невысказанный вопрос повис в воздухе между нами. Долорес подняла на меня свои темные глаза, они, казалось, смотрели прямо в меня – и в то же время куда-то дальше. Заглянув в них, я ничего не узнал, только снова почувствовал такую же слабость, как и в тот момент, когда впервые увидел Долорес в подземке: она была невообразимо прекрасна. Как она может не замечать моих чувств? А потом я увидел тот самый отвратительный синяк у ее глаза, уже бледнеющий, и понял, что сейчас Долорес думает только о выживании. Из-за света, падавшего из окон, я увидел тени, которые тревога и усталость бросили на ее лицо. Ее губы были полуоткрыты, словно она собиралась что-то сказать.

– Ну, – снова начал я, – насколько я понимаю, вам сегодня негде ночевать.

– Да, мистер Уитмен.

– Джек, – поправил я ее.

– Ладно.

Наши слова эхом отражались от высокого потолка с пышной лепниной.

– Вы можете пожить здесь... остаться на пару дней, – промямлил я, стараясь говорить непринужденно, – или подольше...

У нее вырвался короткий, напряженный вздох облегчения.

– Я очень за это благодарна... Не знаю, как это я так запуталась. Я сама могу выдержать что угодно, но она еще совсем малышка, понимаете?

Я молча кивнул. Медный термометр тихо задребезжал – под землей прошел поезд. Мария взяла мать за руку и стала перебирать ее пальцы, вполголоса их пересчитывая. При виде этой трогательной картины я понял: что бы ни случилось позже, я все-таки даю этому ребенку пристанище на ночь.

Долорес обвела глазами комнату, остановив взгляд на раздвижных стеклянных дверях, ведущих в столовую.

– Я никогда не видела таких домов.

– Ну, их принято было отделывать красным деревом.

– Я всегда жила в квартирах, – продолжила Долорес. – Я всю жизнь жила в тесных квартирках.

Я смотрел на ее глаза, нос и губы. И молчал.

– А эта мебель? – спросила она.

– Большую часть купила моя жена.

Мария спрыгнула с колен матери:

– Мне тут нравится!

– Мы заглянули в другие комнаты, знаете, чтобы посмотреть, – призналась Долорес, слегка улыбнувшись. – Только на этом этаже. Он такой большой! В этом доме легко можно поместить три или четыре квартиры!

Я вдруг понял, что время позднее, а они, наверное, не ели. Я заказал нам еду в китайском ресторане, а потом повел Долорес и Марию вниз, ощущая спиной ее взгляд. Квартира еще требовала ремонта, но краска была достаточно свежая, спальня выходила на мощенный кирпичом дворик и клумбы, где уже появились заросли ипомеи.

– Я сдавал ее внаем, – сказал я Долорес. – Но когда мой последний жилец потерял работу и уехал из города, я так и не собрался снова ее сдать. Здесь есть кровать, стол и прочее. Мне эти комнаты не нужны. Они пустовали, тут никто не жил.

Долорес посмотрела на меня так, словно я пытался оправдываться. Небо уже потемнело, но мы вышли на двор и стояли рядом друг с другом под темными кленами. Мария пошла в сад, прикасаясь к цветам, казавшимся в сумерках полупрозрачными.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – негромко сказал я Долорес. – Я задал бы их сегодня днем, но у меня совсем не было времени. Я хочу узнать про вашего мужа, что там за история.

Она кивнула:

– Гектор очень зол из-за того, что я от него ушла, понимаете? Мы были семьей, но я ушла от него с Марией – все стало слишком дико.

– Что случилось? – инстинктивно спросил я.

– Ничего не случилось, – ответила Долорес. – Я просто... Все стало дико, мы все время ссорились, и все такое. – Она отвела от меня взгляд. – У нас не было денег, жить всегда было трудно, понимаете?

– Он может прийти сюда, искать вас здесь?

– Нет, потому что он не знает, что мы здесь, – сказала она. – Он никому не причинит вреда, на самом деле.

И это было сказано о мужчине, расправившемся с двумя собаками. Я должен был узнать все про этого Гектора, понять, с кем мне, возможно, придется иметь дело. Так что я настаивал на объяснении.

– Чем он зарабатывает на жизнь? – спросил я.

– Сколько у вас вопросов? – раздраженно спросила Долорес.

Я напомнил себе, что она измучена и напугана, хотя и рада тому, что ей есть где ночевать.

– Послушайте, Долорес, – мягко проговорил я, – ваш муж – его, кажется, зовут Гектором? – он к чертям разнес здание моего друга Ахмеда. Он расколотил окна, пробил дыру в стене и убил двух собак, пока вас искал. Я имею право это знать. Просто скажите мне: Гектор ревнует или...

– Он никому не причинит вреда.

– Просто расскажите мне что-нибудь об этом парне, ладно? Чтобы я знал, во что влип.

Долорес смотрела, как Мария прикасается к цветам.

– Гектор всегда брался за разную работу, – безжизненно произнесла она, словно стараясь передать одну только информацию, не позволяя себе никаких воспоминаний. – Понимаете, чтобы заработать деньги. Он раньше убирался в квартирах богатых людей, пылесосил, полировал. А года четыре назад он держал магазин, где продавался линолеум и другие материалы. А сейчас он тянет кабель. А по выходным продает машины. Он много работает.

– Тянет кабель? – переспросил я.

– Кабельное телевидение. Сейчас кабель прокладывают по Бруклину и Куинзу. Он протягивает провод от главного кабеля в дом. А еще они устанавливают на крыше «тарелки».

– Значит, он работает в кабельной компании «Большое Яблоко»? – догадался я.

Долорес кивнула:

– Когда вы дали мне свою карточку, я уже знала о вашей компании. Помните, у вас в кабинете? Я сказала, что знаю человека, работающего в кабельной компании. Это Гектор.

– Вы сказали, что он еще продает машины?

– По выходным. На Пятой авеню, рядом с тем местом, где мы жили, есть площадка.

– Где это?

– Сансет-парк.