Вся жизнь перед глазами - Лора Касишке

Они не испытывали ни малейшего желания бродить в гордом одиночестве по пустынным залам магазинов, слушая гулкое эхо собственных шагов.

Газеты пестрели заголовками, пугая самым жарким летом в истории города.

С балкона своей квартиры одна из девочек внимательно наблюдала за тем, что творится в соседском садике. Его освещало солнце, дробившееся на голубой глади бассейна… Его поверхность подергивалась рябью, напоминая пульсирующие извилины на полушариях мозга.

Дом внизу целый день пустовал.

В бассейне — ни души.

Даже на подъездной дорожке ни одной машины.

Сверху ей все было отлично видно.

— Можно пойти в городской бассейн, — засомневалась по телефону подружка.

— Еще чего! С мелюзгой в одной луже!

— А если поймают?

— Подумаешь. Поорут и перестанут.

— И то правда. За плавание в чужом бассейне в тюрьму не сажают.

— С тобой все в порядке? — спросил Пол. — Я переволновался.

— Все прекрасно. — Диана тронула пальцем висок, в который ее стукнуло зеркалом. Ни следа. Даже не покраснело. Так что все отлично. И будет еще лучше. А та девушка, с которой она его видела… Та, что шла, сунув руку в задний карман его брюк и заглядывая ему в лицо… Да не было никакой девушки.

В последнее время ей часто стало мерещиться бог знает что.

Это все гормоны.

А может, зрение. Ей нужны не солнечные очки, а настоящие, с диоптриями.

Надо сходить к врачу.

Пол с явным облегчением рассмеялся.

И тут они услышали вопль.

Пронзительный крик слышался с кухни, и оба кинулись туда. Пол добежал до двери первым, и та захлопнулась за ним прежде, чем Диана успела проскользнуть в дом. На короткий миг помещение кухни предстало перед ней увиденным через москитную сетку — разделенным на крохотные клетки, словно раздробленным на молекулы, как если бы некий физик-экспериментатор вознамерился разъять материю на составные части и сложить их заново.

Эмма стояла спиной к кухонному столу, бросив на пол рюкзачок с Белоснежкой. Рукой она зажимала рот и испуганно таращилась широко открытыми глазами.

— Что случилось? — закричал Пол и слегка тряхнул Эмму за плечи. Диане показалось, что он не столько обеспокоен, сколько раздражен.

Она подлетела к дочери и отпихнула мужа в сторону.

— Что с тобой, девочка моя? — Она осторожно отвела ручку Эммы от лица с по-прежнему синими губами.

— Не хочу! Не хочу! — Эмма затрясла головой. Из глаз брызнули слезы. — Не хочу! Не надо! Не хочу!

Она ткнула пальцем в миски, поставленные Дианой для кота. Обе опустели.

— Чего ты не хочешь? — не понял Пол, переведя взгляд на миски.

— Я его видела, — сказала Эмма, продолжая трясти головой. Она растрепалась, и в лучах предзакатного солнца каждый светлый волосок четко вырисовывался на фоне мириад пылинок, что всегда кружат вокруг людей, обычно невидимые — целые галактики и вселенные, целые звездные скопления, которые мы, не замечая, вдыхаем и глотаем. — Это не Тимми. — Эмма осела на пол и, уткнув лицо в ладони, зарыдала. Она сидела, раскачиваясь, в ореоле светящихся пылинок, и плакала взахлеб.

Пол опустился на плиточный пол рядом с ней, приобнял ее и поднял на ноги. Эмма вырвалась и стукнула его кулаком в грудь. Он сжал ее плечи, и она стала пинаться ногами.

— Это не Тимми! — кричала она. — Пусть уходит! Выгони его!

— Конечно это не Тимми. — Пол тоже почти кричал. — Тимми умер. Это совсем другой черный кот. Бродячий кот.

Выпустив Эмму, он с подозрительным прищуром посмотрел Диану:

— Ты что, сказала ей, что это Тимми?

— Разумеется, нет. Я не говорила ничего подобного.

Кот неторопливо вошел в кухню, спокойно огляделся, не обращая внимания на шум, и уставился на свои пустые миски.

Эмма сжалась в комок и снова закрыла лицо руками.

— Уберите его отсюда.

Но нахальное животное, словно дразня девочку, подкралось к ее ногам, склонило лоснящуюся голову и принялось тереться о щиколотку.

Эмма открыла рот, но не вымолвила ни слова. Она молча смотрела на кота, который все терся и терся мордочкой о ее ступню. Он тихонько замурлыкал, и Диана подумала: вот и ладно, Эмма успокаивается, она смирилась с тем, что это новый кот…

В этот миг Эмма без сил сползла на пол, открыла все еще синегубый рот и издала такой ужасный вопль, что Диане пришлось заткнуть уши.