Последнее правило - Джоди Пиколт

Я впустила Рича Метсона по единственной причине: я все еще не была стопроцентно уверена, что он не намерен наказывать Джейкоба. Ведь он на минувших выходных оказался на месте преступления, а я пойду на все, чтобы весь этот кошмар закончился.

— Джейкоб, — говорю я, — детектив Метсон хотел с тобой поговорить о другом. Можешь присесть на минутку?

Мы пытаемся обогнать время, но детективу Метсону этого не понять.

— Лишь на минутку. Уже почти шестнадцать тридцать, — отвечает Джейкоб.

Не знаю, как, видя перед собою Джейкоба, можно считать его надежным свидетелем. Его разум — капкан, но в половине случаев к замку не подобрать ключа.

Детектив присаживается за кухонный стол. Я уменьшаю на плите газ и сажусь рядом с ним. Джейкоб отчаянно пытается взглянуть в сторону Метсона, но его веки беспрестанно подрагивают, как будто он смотрит на солнце. В конце концов он сдается и отводит взгляд в сторону.

— У тебя есть подруга по имени Джесс, верно? — спрашивает детектив.

— Да.

— А чем вы с Джесс занимаетесь?

— Учимся искусству общения. Поддерживать беседу. Правильно прощаться. И тому подобным вещам. — Он колеблется. — Она мой лучший друг.

Это меня не удивляет. У Джейкоба свое определение дружбы. Для него друг — мальчик из школы, чей шкафчик соседствует с его шкафчиком и поэтому по крайней мере раз в день они общаются: «Ты не мог бы немного подвинуться?». Друг — это тот, с которым он, может, и не знаком, но который в школе его не дразнит. Несмотря на то что я платила Джесс за общение с Джейкобом, это никоим образом не умаляет того, что она искренне заботилась о нем и пыталась наладить контакт.

Детектив смотрит на Джейкоба, который, разумеется, прячет взгляд. Я постоянно сталкиваюсь с тем, что люди не знают, как преодолеть общепринятые нормы вежливости, — через некоторое время им кажется, что они невежливо таращатся, поэтому отводят взгляд от Джейкоба, копируя его поведение. Вот, пожалуйста: через минуту Метсон опускает глаза на стол, как будто замечая на деревянной поверхности что-то интересное.

— Так вот, Джейкоб, Джесс пропала. И я должен ее найти.

Я задыхаюсь от возмущения.

— И это вы называете «тактичен»?

Но, похоже, Джейкоб ничуть не удивлен. Неужели видел новости? Или прочел в газетах? Узнал из Интернета?

— Джесс ушла, — повторяет он.

Детектив подается вперед.

— У вас в минувший вторник была назначена встреча?

— Да, — отвечает Джейкоб. — В четырнадцать тридцать пять.

— И вы виделись?

— Нет.

Внезапно мне становится понятна причина срыва Джейкоба. Сперва поехать к Джесс в новый незнакомый дом, что уже само по себе могло вызвать у него тревогу, а потом Джесс, которая так и не пришла… Что ж, для ребенка с синдромом Аспергера это настоящая трагедия.

— Ой, Джейкоб! Поэтому у тебя и случился приступ?

— Приступ? — эхом отозвался Метсон.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Когда нарушается привычный ход вещей, Джейкоб становится очень возбужденным. А тут сразу и новый дом, и исчезновение Джесс. Когда он пришел домой… — Я запинаюсь, внезапно кое-что припомнив. — Ты шел от дома Джесс пешком? Один?

И дело не в том, что он не знает дороги, — Джейкоб живой навигатор, он может, раз взглянув на карту, запомнить ее в мельчайших подробностях. Но одно дело знать географию, а другое — следовать указаниям. Добраться из пункта А в пункт Б, а оттуда в пункт С — так он может оказаться в тупике.

— Да, — говорит Джейкоб. — Неплохо прогулялся.

Идти пришлось километров двенадцать. По трескучему морозу. Похоже, мы легко отделались: помимо всего прочего, Джейкоб мог заболеть воспалением легких.

— Сколько ты прождал ее?

Джейкоб смотрит на часы. Он начинает потирать кончики пальцев.

— Мне нужно идти.

Вижу, как детектив смотрит на Джейкоба, заметив его нетерпение, и отлично, черт возьми, знаю, что он думает.

— Держу пари, когда вы видите человека, который прячет взгляд и не может усидеть спокойно, вы тут же решаете, что он виновен, — говорю я. — А я думаю, что человек болен.

— Половина пятого. — Голос Джейкоба более громкий и нетерпеливый.

— Можешь идти смотреть «Блюстителей порядка», — разрешаю я, и он стремглав бросается в гостиную.

Детектив озадаченно смотрит на меня.

— Прошу прощения, но я только начал допрос.

— Я думала, это не допрос, а обычная беседа.

— На кону жизнь девушки, а вы считаете, что для вашего сына важнее не пропустить телесериал?

— Да, — отрезаю я.

— А вам не кажется странным, что ваш сын ни капли не расстроился, узнав об исчезновении наставницы?

— Мой сын не огорчился, даже когда умер его родной дедушка, — отвечаю я. Для него это было неким приключением, связанным с судебной медициной. Его отношение к пропаже Джесс обусловлено только тем, как оно отразится непосредственно на нем, — именно так он оценивает окружающий мир. Когда он поймет, что в воскресенье их встреча с Джесс не состоится, вот тогда он огорчится.

Детектив долго пристально смотрит на меня. Похоже, он собирается прочесть мне лекцию о препятствовании в проведении расследования, но вместо этого задумчиво наклоняет голову набок.

— Должно быть, у вас жизнь не сахар.

Я уже не помню, когда меня в последний раз жалели. Я ни на что не променяю Джейкоба — из-за его ранимости, невероятного ума, его преданности определенным правилам, — но жить рядом с ним нелегко. Обычная мать не беспокоится о том, что ее сына толкнут на школьном концерте и он ушибется. Обычная мать не звонит электрикам, когда вырубается свет, не кричит, что в доме инвалид и требуется безотлагательное вмешательство, — потому что в случае с Джейкобом пропустить «Блюстителей порядка» смерти подобно. Обычная мать ночью спит, а не размышляет над тем, примет ли Тео своего брата, будет ли о нем заботиться, когда она умрет?