Мертвая бухта - Владимир Колычев

Стрелка хватило ненадолго. Я глянул в его сторону и увидел, как он падает, хватаясь руками за живот. «Узи» слетел с его плеча, упал на дорогу на мгновение раньше, чем тело хозяина. Уцелевший телохранитель не стал подбирать пистолет-пулемет, напротив, он шарахнулся от него как черт от ладана. И по нам стрелять не стал, хотя держал в руке пистолет, – вдруг пуля прилетит.

Но телохранители Катышева могли броситься за нами в погоню. Мало того, они могли сообщить в полицию и передать им информацию о нас. Лучше в полицию, те хоть не убьют. Хотя кто его знает.

– Куда мы едем? – возмущенно спросила Марта.

– А ты не поняла? – удивленно глянул я на нее. – Это же ты Катышева убила!

– Я?!

– Ты его под пулю подставила!

– Нет!

– А вот это ты им объясни!

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. «Гелендваген» объезжал «Майбах», видно, начальник охраны решил отправить за нами только джип.

– Сейчас догонят, и ты им все расскажешь. Если успеешь.

– Что значит «если успеешь»?

– Да убьют нас, а река тут, рядом…

Я сунул руку под сиденье, нащупал автомат, но вытащить его не смог. Машину сильно тряхнуло, и я едва не вывихнул руку.

Тем временем «Гелендваген» почему-то съехал с дороги и зарылся носом в кусты. Неужели снайпер подстрелил водителя?

И где же он, этот чертов снайпер? Я скользнул взглядом по вершине холма, возвышающегося над рекой. Где-то там, в зарослях орешника, и работал снайпер. Но как он мог узнать, что Марта собирается встретиться с Катышевым? И вообще, откуда он взялся?

– Ничего не понимаю, – пробормотал я, глядя на шоссе, по которому в дымке тумана мчались машины.

Нам нужно было туда, но не в сторону Краснодара. Может, в Москву? Но установить мой постоянный адрес не составит особого труда… Нет, Москва нас не спасет.

– Я сама с трудом соображаю, – сказала Марта, приложив пальцы ко лбу.

– Это контузия.

– Что, прости?

– Мы с тобой в самом эпицентре взрыва… Правда, травма головы случилась еще до взрыва, – едко усмехнулся я.

Только больной головой и можно было объяснить ту слабоумную отвагу, с какой я повез Марту в Краснодар. Знал же, что ничем хорошим это не закончится.

– Какая травма?

– Да там не только травма… Там самая настоящая война… Я же говорил, что нас пытались убить, меня и твоего мужа… Твоего мужа и меня, – поправил я самого себя.

– Моего мужа похитили.

– Это уже потом… А до этого… Он умеет стрелять? – спросил я, вспомнив, с какой легкостью Сальников расправился с тремя профессиональными убийцами.

– Ну да, умеет… Он любил охоту. И еще на соревнования ездил по стендовой стрельбе.

– Это когда по летающим тарелочкам…

– Дома у нас много призов, – кивнула Марта.

– Я тоже знаю одно место, – хмыкнул я, вспомнив о трех трупах, спрятанных под забором.

От этих сюрпризов тоже нужно избавляться, иначе их повесят на меня. Так же, как и труп Лики. Остановят нас полицейские на ближайшем посту и начнут крутить-вертеть. Я-то, конечно, буду молчать про дом, в которой прятался Сальников, но вдруг полицейским подбросят информацию. Они сунутся туда, а там в доме полно моих «пальчиков». И почему я не догадался их стереть? И Сальников не подсказал…

Может, он собирался сделать меня крайним, подставив под убийство, которое сам же и совершил. Подставил же меня под киллеров. Хитрый он бес…

Я оглянулся, погони вроде бы не было, а справа от дороги тянулся длинный пруд с камышовыми берегами. Я остановил машину, взял автомат, вышел, оглянулся и забросил его как можно дальше в воду. В принципе, ничего страшного я не совершал, а о Лике полицейские могут и не узнать. Возьмут меня, продержат пару дней и отпустят за отсутствием состава преступления. А вот если меня возьмут с оружием под сиденьем, разговор будет другим. Тогда уж точно соучастие в убийстве Катышева предъявят.

И зачем я только на Черное море рванул? Лика совсем не прочь была отправиться за мой счет на Сейшелы. Сейчас бы вернулись в Москву, горя не зная… Ну, может, на конфликт с Паньковым нарвался бы, но увольнение – это такая мелочь по сравнению с тем дерьмом, в котором я сейчас барахтаюсь.

– Зачем ты это сделал?

Судя по интонации, Марта скорее одобряла мои действия, чем осуждала, но вопрос тем не менее прозвучал.

– Пора заканчивать войну, – сказал я, закрывая за собой дверь. И снова, в какой уже раз глянув назад, тронул машину с места.

– Какую войну?.. Мы ни с кем не воюем! – мотнула головой Марта.

– Нет? А зачем ты встречалась с Катышевым? Мужа спасала?..

– Просто хотела узнать…

– А Катышева убили. Значит, ты на войне. И с тобой поступят по законам военного времени… Но если ты хотела встретиться с Катышевым по делам, не связанным с мужем… – Я замолчал, не закончив фразу.

Мы подъезжали к шоссе, нужно было срочно решать, куда сворачивать, вправо или влево, а я сижу тут, разглагольствую.

– Короче, про мужа ты ничего не знаешь, – продолжил я после короткой паузы. – Просто возвращалась в Краснодар, по пути решила заехать к Катышеву… Так в полиции и скажешь.

– В полиции?

– Да, сейчас я отвезу тебя домой, закроешься там, если вдруг появятся люди Катышева, позвонишь в полицию… – Я свернул на шоссе в сторону города. – А может, сразу тебя туда отправить? Так, мол, и так, случайно стала свидетелем убийства, а меня хотят сделать крайней, спасите, помогите…

– Никуда я не поеду! – мотнула головой Марта. – И ничего говорить не буду!.. В Крынку меня вези.

– А вот не получится, – вздохнул я, глядя на гаишника, который выходил на дорогу, нацелив на меня свой жезл.

Неподалеку от него стоял белый с синим автомобиль. Проблесковые «маячки» на крыше не крутились, напарника видно не было, не похоже, что полицейских подняли по тревоге, но все равно я настроился на самое худшее.

– Инспектор Голенко! – козырнул полицейский.

Я небрежно кивнул, разрешая ему не рапортовать, подал документы, страховку.

– Издалека едем? – спросил инспектор.

– Из Сочи. В районе Туапсе в затор попали, всю ночь почти стояли.

– Вид у вас усталый, – кивнул инспектор, возвращая мне документы.

И еще у меня задняя дверь справа была прострелена пулями, и очень хорошо, что Голенко этого не заметил. Потеряв ко мне интерес, он нацелился на следующую машину. К счастью, это был не «Гелендваген», который мог за нами гнаться.

– Хороший знак, – сказал я, трогая машину с места.

Если мне повезло сейчас, это не значит, что и дальше меня ждет зеленый свет. Возможно, полиция еще не знает о моем участии в убийстве Катышева, но информация на посты могла поступить в любой момент. А впереди – дорога, дорога. Я должен был закрыть вопрос с Ликой, или этот вопрос закроет меня самого.