Страж - Чарльз Маклин

– Я увидел его тело на куче искрошенного цемента. Каска слетела у него с головы, а сама она, вернее, то, что от нее осталось, горела как факел. Да и весь город был охвачен пожаром. Небеса и те были багровыми, в воздухе витал пепел, а из огня восставали руины. Ветер раздувал пламя... все сильнее и сильнее...

– И что это тебе напомнило?

(Молчание.)

– Свет в бойнице – он ведь напомнил тебе что-то, не так ли?

– Не знаю...

– Разве это не был один из знаков, о которых ты мне рассказывал?

– Не знаю, просто мне показалось... показалось, что где-то затворилась дверь.

– Дверь?

– Тем утром, на озере.

– А что там произошло?

– Я увидел девочку... она гуляла по берегу... озера или пруда. Но я не мог – она не имела права находиться там... (Колеблется.) Мне кажется, я не мог...

– Продолжай. Что случилось дальше?

– Я не мог... дверь затворилась.

– Что ж, хорошо. Сосредоточься на своем дыхании. Так, очень хорошо. А сейчас перенесемся в то мгновение, когда ты впервые увидел эту девочку. Расскажи мне, что произошло... (Пауза.) Что ты видишь?

– Все деревья в парке сожжены... обугленные пни... сучья валяются поверх лисьих нор и засыпанных траншей. Даже трава почернела. Идет слабый дождь. Туман плывет над озером как дым. Толком не различишь, где кончается трава и начинается вода.

– А что ты делаешь?

– Жду приказа к наступлению. Топчусь тут в грязи... Я прячусь за большим кособоким камнем... Ах ты дьявол, промазал!

– А куда ты целился?

– Да тут свора поганых собак жрет мертвых солдат. Американских. Один из наших выстрелил, чтобы отпугнуть их.

– Ты хочешь сказать, это не ты сейчас выстрелил?

– Что патроны переводить? Сейчас я ее вижу. Там, на берегу.

– Ладно, опиши мне ее, пожалуйста.

– Она очень молоденькая. И хорошенькая – большие карие глаза. На голове у нее платок, а в руке зонтик. Медленно приближается к нам, как будто она лунатичка какая-нибудь, идет под дождем... Она не боится, что ее сейчас убьют.

– А ты не в состоянии этому препятствовать?

– Попытаюсь вытащить ее отсюда, пока не поздно... Черт! Ладно, поехали!

– Что случилось?

– Сигнал. Мы попали под обстрел. Сущий ад... Ладно, парни, вперед!

– А что с девочкой?

(Молчание.)

– Где она?

– Не знаю... я больше ее не вижу. Туман очень сгустился, причем совершенно неожиданно. Она просто исчезла.

– Ты уверен в этом?

– Вперед, парни, время не ждет!

– А сейчас ты ее не видишь?

– Дверь затворилась... Она затворилась, и я не могу ее открыть...

– О чем ты?

– Я вижу что-то в воде. Под водой. Почти на самой поверхности.

– Это девочка? Она утонула?

– Не знаю. Это слишком... слишком... Нет! Туда нельзя! Не открывайте ее!

– Дверь?

(Молчание.)

– Ладно, не буду. Тебе не о чем беспокоиться. А теперь слушай внимательно. Мы вернемся обратно в дом. Ты спокоен и расслаблен. Дыши глубже... И вот ты опять стоишь на ступенях старого дома, стены которого укреплены мешками с песком. И сломанный флагшток. Только сейчас уже прошло какое-то время...

Бегли последний раз затянулся и швырнул окурок под дождь. Закинув винтовку на плечо, он вошел в дом через вход, украшенный колоннами. Дверь у него за спиной захлопнулась. Внутри, в холле, темно. Окна первого этажа заклеены бумагой, электричество не работает. Поначалу ему приходится передвигаться на ощупь вдоль стен. Сделав несколько шагов, он останавливается и вслушивается в темноту. Откуда-то из подвала доносятся неясные голоса. Они все еще там – делят то, что осталось от перехваченных контрабандных товаров. Где-то тикают часы. Он медленно идет по направлению к лестнице. Его сапоги давят что-то на полу, хруст разносится по пустому холлу. У его ног – целые россыпи битого стекла на грязных мраморных плитах. Он дошел до лестницы и смотрит на разбитую люстру. Ее сорвавшиеся подвески мерцают там и тут на ступенях, как гребешки запенившейся волны.

– Это... красиво... это как водопад. И сквозь него видна противоположная сторона.

– И что на ней? Что ты там видишь?

– Дверь.

– Что за дверь?

– На самом верху лестницы... Она там одна-единственная.

– Она открыта или закрыта?

– Закрыта. Трудно сказать при таком освещении, но я знаю, что она закрыта.

– Собираешься подняться?

– Я уже на лестнице... Остановился, чтобы осмотреться по сторонам.

– Расскажи, что тебе видно.

– Ничего особенного... стопки книг и повсюду мусор. Белые пятна на стенах – там, где раньше висели картины. Большие бронзовые часы с орлом наверху... (Пауза.) Дыра в крыше. Должно быть, бомба.

– Хорошо, поднимайся.

– Поднимаюсь... Поднимаюсь... (Пауза.) Так и есть, дверь заперта. Я поднялся, и мне это видно... Ах ты!

– В чем дело?

(Молчание.)

– Тебе страшно?

– Надо надеть маску. Здесь чем-то воняет.

– Ладно. Ты поднялся по лестнице.

– Да, поднялся, и дверь заперта, и я (невнятно)... мне не сделать этого.

– Сделаешь. Просто сосредоточься на дыхании, на ритме дыхания. Вот так-то лучше. Хорошо, а теперь открой дверь.

– Нигде ни звука, только дождь барабанит по крыше. Нет, не выходит... Мне не сделать этого.

– Открой дверь.

– У меня ноги одеревенели.

– Открой дверь.

– Господи Боже, будь моей опорой и порукой!

– Открой!

– Я знаю, что я там увижу.

– Я с тобой. Ты в безопасности. Мы войдем вместе, но дверь открыть придется тебе.

– Ладно, открою. Я выбил ее ногой, но заклинило – она не откроется. Черт подери, заклинило. Защемило на ее... на ее руке. Я вижу маленькие ноготки, они торчат из-под двери... вцепились в ковер, как будто она пытается выбраться. И вдруг – вдруг дверь поехала, как... не знаю что... и вся рука наружу... И мне видно, что она отрублена... по локоть... и повсюду кровь... О Господи, помоги мне, повсюду кровь!

– Как это произошло?

(Молчание.)

– Ладно, давай войдем. Вместе. (Пауза.) Сейчас мы в комнате. Что тебе видно?