Звезда Cтриндберга - Ян Валентин

– Но семья Андре… и Анна, невеста Нильса… они же должны были посмотреть и убедиться, что хоронят не кого-нибудь, а их близких?

– Через тридцать лет не на что смотреть… К тому же тела кремировали без вскрытия. В то время это вызвало скандал.

– А Анна Шарлье? – Снова голос Эвы Странд.

– Вся операция была глупостью, – сказал Эберляйн. – Могли же тела вообще не найтись! Не нужно было все это затевать. А Анна… она так всю жизнь и оплакивала Нильса. Через пятьдесят лет ее сердце похоронили в серебряном ларце рядом с мнимым Нильсом, на Северном кладбище. Жестоко, не правда ли? Сердце любящей женщины положили с чужим прахом. Разрешите? – Эберляйн начал складывать разложенные на столе карты с эскизами полушарий. – Итак, немцы замели следы, но крест и звезду искать продолжали. Со временем поиски становились все более вялыми… А Фонд превратился в своего рода архив, в хранителя тайны, исторической загадки, которая ждет своего разрешения.

– Он положил сложенную гармошкой карту в шкатулку, вставил шплинты и защелкнул замок.

– Понятно, что истинных основателей Фонда сегодня уже нет в живых. Но контракт, подписанный когда-то Стриндбергом и Андре, остается в силе. И вы, разумеется, понимаете, какие надежды породила находка Эрика Халла. Думаю, мой работодатель в Германии ни перед чем не остановится, чтобы внести ясность в этот вопрос.

– Короче, вы хотите завладеть инструментами Стриндберга, – сказал Дон.

– Фонд хочет получить то, что принадлежит ему, – с улыбкой, но и с угрозой медленно произнес Эберляйн. – Фонд хочет получить то, за что он заплатил огромные деньги. – Серо-желтые глаза за поляризованными стеклами очков. – И вы, Дон Тительман, волею случая стали последним звеном, связывающим нас с покойным Эриком Халлом, с документами и другими предметами, найденными им в шахте… а может быть, там была и звезда Себа?

Дон поерзал на стуле. Рука невольно нащупала открытку под подкладкой пиджака.

– Я думаю, вы и сами заинтересованы нам помочь. Ваша ситуация не из легких… Крест исчез, неприятности с полицией… Если бы вы и в самом деле могли нам что-то подсказать. Может быть, это вопрос денег…

Дон закрыл глаза, и под журчание слов Эберляйна представил себе двойные двери библиотеки, винтовую лестницу, освещенные комнаты, парадный мрамор главной лестницы, зеркало в позолоченной раме, входную дверь… Он открыл глаза.

– Мне пришло в голову, – промямлил он, – только сейчас, когда вы сказали… вы спросили… упоминал ли Эрик Халл о звезде…

Улыбка на слишком розовых для этого лица губах.

– О звезде… – повторил Дон, – да, возможно, он много чего говорил…

Эва Странд со скрипом повернулась на стуле.

– Вы не должны… – начала она.

– Да и не только звезда, – продолжил Дон, не обращая на нее внимания. – Он говорил еще и о найденных документах. Впрочем, ерунда какая-то. Не отложилось в памяти. Несколько строк в письме… или это была открытка?

Он посмотрел Эберляйну в глаза. Дорогой, на заказ сшитый костюм. Надменный немецкий аристократ. Родители наверняка были нацистами.

– Что за строки? – спросил Эберляйн без выражения.

– Сейчас вряд ли вспомню… думаю, какой-то шифр.

– Шифр?

– Ну да… чуть ли не поэма. Стихи… но среди всей этой чуши есть название местности.

– Так что вы можете вспомнить?

– Я…

– Слушаю?

– Это, конечно, зависит… пробовать можно долго, но вряд ли… но что я помню точно, так это год и адрес… Институт гигиены Ваффен СС, Равенсбрюк, 1942 год, – медленно, по слогам, произнес Дон, глядя в глаза Эберляйну.