Последний Завет - Филипп Ле Руа

«Ниссан», не так давно принадлежавший Татьяне Мендес, катил по Аляска-хайвей к Ванкуверу. Сидящая за рулем Кейт с легким сердцем превышала дозволенную скорость. Рядом с ней, скрючившись в три погибели, спал Брэд: ноги на бардачке, спинка сиденья опущена. Из автомагнитолы доносилось:

Meat is murder.[9]

Никогда Кейт не слушала столько поп-рока. Они проехали две тысячи миль за два дня и две ночи в ритме «Смэшинг Пампкинз», «Суперграсс», «Сьюд», «Стоун Роузес», «Сайлянсерз», «Стереофоникс», «Скенк Ананси», «Сиу анд Банши», «Симпл Майндз», «Стрейнглерз», «Стайлтскин»… Перед самым отъездом Брэд в спешке сунул руку в свою фонотеку, расположенную в алфавитном порядке. По случайности рука его попала на букву «С».

Отпуск Кейт измерялся в километрах. Надо рулить, надо мчаться по дороге, иначе это никакой не отпуск. Напечатав отчет об обстоятельствах смерти Вика Рассела, безработного раздельщика туш, который имел неосторожность доверить свое тело докторам Гровену и Флетчеру, перед тем как оказаться на пути Дерека Уэйнтрауба, она передала ключи от агентства шефу.

Застегнув молнию на чемодане, она позвонила Брэду и предложила ему совместное путешествие вдоль побережья на юг. Музыкант обладал тремя идеальными качествами: он был свободен, у него был покладистый характер, и он нравился эскимоске. Они взяли машину Татьяны («тойоту» Кейт после покушения так и не отыскали). Они пересекли границу Канады и пообедали в Уайтхорте на Юконе. Следующей ночью они передохнули часок в Досон-Крик в Британской Колумбии. Вечером в субботу они подъезжали к Ванкуверу.

Все эти мили, которые они проехали рядышком, не ускорили наступления их близости. Напротив, поцелуй Брэда, когда она лежала в ванне, был далек, а совместная поездка освежила их отношения. Разговаривали между собой они мало, в основном слушали музыку. Иногда новости. Из последнего сообщения они узнали про взрыв бомбы в переполненном покупателями торговом центре в Германии, о том, что террористы угрожают устроить взрывы в сети магазинов «Сирз» и «Икея», а также что один известный своей алчностью американский журналист совместно с не слишком умным израильтянином открыл тайные коды Библии, в соответствии с которыми конец света неминуем. Короче, ничего, что побуждало бы слушать дальше. Средства масс-медиа сейчас являются рупором вселенских выродков. По сравнению с ними даже голос Морриси и музыка Джонни Марра вызывают оптимизм.

Брэд, когда не спал, записывал фрагменты новых песен в школьной тетрадке, истершейся от долгого пребывания в заднем кармане брюк. Кейт вела машину и, глядя на ленту асфальта, думала о своей тяжелой профессии, о неудобстве принадлежности к двум культурам, о своей эмоциональной пустоте, о незавершенном расследовании, о том, что ее списали в архив.

За два последних дня Брэд открыл, что под слоем приобщения к американскому образу жизни Кейт таит резко выраженный вкус к снежному безмолвию, эскимосским маскам, к песням китов на просторах Тихого океана у острова Ванкувер, к водке «зубровка» у горящего камина. К одиноким, но вовсе не разнузданным удовольствиям. А Кейт поняла, что он был без ума от Татьяны, одержим воспоминаниями о ней, и с каждым днем в его памяти она становится все лучше и прекрасней. В его разговорах неотступно присутствовала красавица медсестра, ею были полны его сны. И сейчас Кейт куда больше знала о покойной и ее амурных похождениях, чем о своем спутнике.

– Ты когда-нибудь собираешься сделать остановку? – потягиваясь, осведомился он.

До сих пор он безропотно покорялся эскимоске.

– Надоело?

– Вовсе нет, но если ты собираешься так ехать до Сан-Диего, придется заняться нашей кобылкой. До сих пор было холодно, и можно было не бояться, что цилиндры обгорят, но с повышением температуры воздуха все может случиться.

Она обогнала грузовичок и продолжала увеличивать скорость, чтобы доказать ему, что их кобылка еще на многое способна.

– У меня в Ванкувере есть друзья, – заметил Брэд. – Мы могли бы остановиться на ночь у них. Мне хочется поспать в постели.

– Уже почти полночь. Мы их разбудим.

– Что ты. В субботу в это время они играют в «Бронко». А потом отправляются пожрать.

– Они что, из твоей группы?

– Да.

– А как же так вышло, что они выступают без тебя?