Последний Завет - Филипп Ле Руа

«Ниссан» затормозил перед обветшалым домом, стоявшим в заброшенном саду. Свет в немытом окне и музыка свидетельствовали, что в строении этом кто-то еще живет. Кейт услышала какое-то завывание. Брэд узнал Зака де ла Роша, певца группы «Rage Against the Mashine», исполняющего «Bombrack». Они протопали по высокой траве до входа. У мужчины, который открыл им, были волосы до плеч, завитые мелким бесом, подведенные глаза, он был в брюках из искусственной кожи с двумя ремнями в заклепках, в кожаном жилете, надетом прямо на голое тело, и в остроносых высоких сапогах со скошенными каблуками.

– Брэд?! – удивился волосатик.

– Привет, Уако. Это Кейт.

– Очень приятно. Слушай, парень, а чего ты тут делаешь?

– Да мне позарез кое-что нужно.

– Что? Вдохновение?

– Нет. Подушка. Мне нужна пуховая подушка под голову на ночь.

– Заходите. Мы тут как одна семья. Только что пожрали, но кое-что осталось.

Стол в гостиной был заставлен коробками от пиццы и пивными бутылками. На диване в расслабленных позах расположились блондинка с прядями красного цвета, размалеванная, как краденая тачка, и длинный тип с обнаженным тощим торсом, весь увешанный брелоками. Линда и Джон расслаблялись. Уако совершил обряд представления, после чего Джон встал и пылко заключил друга в объятия, долго сжимая его длинными, словно щупальца, руками. Линда продолжала сидеть, приникнув к горлышку «Будвайзера».

– Чему мы обязаны этим нежданным визитом? – осведомилась она.

Ее хриплый прокуренный голос заставил Кейт подумать, что она, наверно, работает на сцене под Марианну Фэйтфул.

– Да мимо проезжал.

– У Татьяны все нормально?

– Татьяна мертва.

Известие произвело впечатление и создало какую-то напряженность у троицы музыкантов. Линда резко выпрямилась, облив подбородок пивом. Брэд стал рассказывать про обстоятельства кончины Татьяны, а Джон, исполненный сочувствия, свернул ему самокрутку с изрядной порцией гашиша.

После выражения соболезнования и нескольких косячков Уако, пошатываясь, встал, держа в одной руке пиво, а в другой дымящуюся самокрутку, приготовленную для настроения, и произнес, раза два рыгнув:

– За нашу… э-эу… группу… Возрожденную!

– Ты что-то чересчур торопишься, – заметила Линда.

– Слушай, Брэд! Бросай ты своих белых медведей! Мы опять на-ачнем здесь, ка-ак раньше, будем играть наши вещи, а вы вдвоем будете петь!

Линда встала и пошла за кайфом. Возвратясь, она бросила три коричневых брусочка в лужу кетчупа и, усевшись на диван, попросила Уако умерить свою радость и свернуть ей косячок.

– Да сама сверни! К тому же ты испортила товар! – накинулся он на нее, пытаясь спасти наркотик.

– Да у меня голова чего-то не работает. Наверно, я перепила. Я все напортачу. Слушай, ну сделай ты мне.

– Ладно, ладно.

Джон сменил диск, выбрав композицию в неопределенном стиле. Извлек из пепельницы анчоус и как ни в чем не бывало съел.

– Слушай, Брэд, есть темка, которую ты не осветил, – пробормотал он, почесывая голову. – Девушка, которая с тобой приехала, кто она такая?

– Это Кейт, – объяснил Уако, прикуривая самокрутку с гашишем.

– Спасибо, это мы знаем, – бросила Линда.

– Брэд спас мне жизнь, – сообщила Кейт, которая до сих пор произнесла лишь «здравствуйте» да несколько раз «нет, спасибо», отказываясь от всех веществ, которые ей предлагали.

– Ах, вот оно что, – протянула Линда. – А вот мою он погубил.

– Заткнись, Линда, – буркнул Джон.

– Мы вместе путешествуем. Расходы пополам, – объяснил Брэд.

– Вы трахаетесь?

– Нет, – поспешно открестился Брэд.

Джон в очередной раз предложил Линде помолчать, а Джон сунул ей в рот свой охнарик.

– Ну что ж, парни, попытаемся воспользоваться тем, что мы опять вместе и слегка под кайфом, и оттянемся. Ты увидишь, Брэд, мы заставим тебя забыть про твой траур. Сперва как следует пожрем, а потом достанем инструменты для семейной вечеринки, Кейт, поешь, доставь мне удовольствие. Осталась еще пицца с острым перцем.

– У меня от нее в желудке печет, – сообщил Уако, мощно пернув.

– А в заднице не печет? – с насмешкой поинтересовалась Линда.

– Да нет… Кстати, ты знаешь, что мне не нравятся эти шутки?

– Да заткнитесь вы оба! – рявкнул Джон.

Брэд и Кейт взяли по куску теплой пиццы.

– Ты ее любишь? – спросила Линда у Брэда.

– Кого?

– Эскимоску.

– Слушай, Линда, ты мне надоела. Я только что потерял Татьяну, женщину моей дерьмовой жизни. Так что у меня и в мыслях нет заводить шашни с эскимоской.

– Ты тоже из лабухов? – спросил Уако у Кейт, вылив при этом на нее с полбутылки «Будвайзера».

– Нет, сольфеджио отвратило меня от занятий музыкой.

– И что?

– К сожалению, я не умею играть ни на одном инструменте.

– Чем же ты тогда занимаешься в жизни?

– Я – агент ФБР.

Эта новость лишила их дара речи куда эффективнее, чем известие о смерти Татьяны.

– Так ты мусор! – крикнул Уако, отстраняясь от нее, словно она была заразная.