Ловушка - Харлан Кобен

Мать Патрисии помогала организовывать поисковые отряды. Она, как и Хейли, была воплощением силы. Во время походов обе своей тигриной энергией заряжали остальных. Хейли вела. Всегда. Патрисия шла следом. Некоторые думали, что ее это беспокоит — неправда. Мать иногда упрекала: «Будь решительнее», — но Патрисия не видела смысла — не любила принимать решения. Она с удовольствием смотрела фильмы, которые нравились Хейли, ее не заботило, ели они китайскую или итальянскую пищу — какая разница? Если подумать, что хорошего в решительности?

Полицейские загоняли фургоны с телевизионщиками на огороженную лентой площадку, как ковбои в фильмах скот. Она заметила ту женщину с кабельного канала — мелированные волосы, визгливый голос. Один журналист проскользнул за ограждение и окликнул Патрисию по имени, сверкнул улыбкой и показал микрофон — будто конфету, которой хотел заманить к себе в машину. Тремонт подошел к нему и велел идти… обратно.

Возле еще одного фургона, где выставляли камеру, Патрисия увидела ту красивую журналистку, с чьим сыном, Чарли Тайнсом, она ходила в одну школу. Отца Чарли, когда тот был еще маленьким, сбил насмерть пьяный водитель — это мама как-то рассказала. Всякий раз, когда миссис Тайнс встречалась им на игре или в супермаркете, Макуэйды немного притихали то ли от уважения, то ли от страха — видимо, думали, каково было бы жить, если бы такое произошло с их отцом.

Подъехали еще полицейские. Ее папа встречал их, через силу улыбался и пожимал руки, как кандидат во время предвыборной. Патрисия больше походила на него — плыла, куда нес поток. Но отец изменился. Изменились, пожалуй, все, только в нем произошел какой-то надлом, и кто знает, стал бы он прежним, даже если бы Хейли нашли. Выглядел как раньше, улыбался как раньше, пробовал шутить, дурачиться… остались и те мелочи, что делали его самим собой, но вел себя отец так, словно опустел, словно его выскребли изнутри или превратили в персонажа тех фильмов, где инопланетяне подменяют людей их бездушными клонами.

Патрисия заметила служебных собак — немецких догов — и подошла поближе.

— Можно погладить?

Полицейский, чуть помешкав, разрешил.

Она почесала пса за ухом, и тот благодарно высунул язык.

Говорят, личность формируют родители, но для Патрисии главным человеком служила сестра. Когда во втором классе Патрисию стали задирать девчонки, Хейли поколотила одну в острастку остальным. Когда в «Мэдисон-Сквер-Гарден» (старшая взяла младшую на концерт популярной исполнительницы кантри) какие-то парни при виде их присвистнули, Хейли, загородив сестру, приказала им заткнуться. Как-то вечером в «Дисней уорлде» родители отпустили дочерей одних, те повстречали мальчиков постарше себя и отправились выпить с ними в спортивный отель. Хорошей девочке это ничем бы не грозило. И не то чтобы Патрисия не была хорошей девочкой. Была. Но оставалась при этом подростком. После первой в жизни порции пива она стала целоваться с каким-то Паркером, а Хейли следила, как бы тот не позволил себе лишнего.

— Начнем из глубины парка, — услышала Патрисия следователя Тремонта, обращавшегося к кинологу.

— Почему? — спросил тот.

— Если она жива, если этот ублюдок построил что-то вроде лачуги и спрятал ее там, то наверняка подальше от троп, иначе бы уже нашли. Но если девочка рядом с дорогой…

Тут Тремонт замолчал — заметил слишком близко стоявшую Патрисию. Она, продолжая гладить пса, посмотрела в сторону леса и сделала вид, что ничего не слышала — все три последних месяца не впускала страшные мысли. Хейли сильная, Хейли выживет; просто уехала в сумасшедшее путешествие и уже скоро вернется домой.

Но теперь, глядя на лес и почесывая собаку, Патрисия представила до этого невообразимое: брошенную, напуганную, раненую, плачущую сестру — и зажмурилась. Подошел Фрэнк Тремонт, встал рядом, кашлянул, стал ждать, пока она откроет глаза. Наконец открыла, готовая услышать слова утешения. Но тот молчал, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Тогда Патрисия снова зажмурилась, не переставая гладить пса.