Обратная сторона смерти - Антон Леонтьев

— Только то, что мы там увидели, — продолжала шептать Тося, — было столь жутким и непонятным, что мне пришлось долго голову ломать, дабы все по полочкам разложить. Но мне удалось — в моем романе.

Девочка положила руку на фолиант, прикрывавший ее рукопись.

— И вы первый человек, которому я хочу поведать ту историю. Могла бы, конечно, дать вам рукопись, но она пока что не завершена. А ведь финал — самое важное в романе, вы не находите? Однако мне кажется…

Она перешла на такой тихий шепот, будто и вовсе не производила звуков, а проговаривала слова одними губами.

— Мне кажется, что за мной следят! Знаете, я намеренно спрятала фальшивую рукопись с совершенно иной сюжетной линией и, соответственно, совершенно иным человеком в качестве главного подозреваемого у себя в комнате, в коробке из-под монпансье, и задвинула ее под шкаф. Почему под шкаф? Потому что там все равно никогда не убирают!

Что правда, то правда, подумала Женя. Прислуга в поместье была на редкость ленивой и распущенной, и даже постоянные окрики Екатерины Филипповны не могли исправить положение.

— Сбоку я вложила волосок, а сама, громко заявив, что иду собирать листья для гербария, удалилась в сад. И пробыла там около четырех часов. А когда вернулась, обнаружила, что коробка-то под шкафом, только не в том углу, куда я ее поставила, а волоска уже нет. То есть кто-то ее нашел, вскрыл и…

Тося посмотрела на Женю, желая убедиться, что та внимательно слушает.

— В общем, кто-то прочитал мою рукопись! И уверился, что я ничего не знаю или сделала неправильные выводы. То есть моя хитрость с фальшивым романом удалась. Но теперь мне сдается, тот человек понял, что я его обманула, и следит за мной…

— Скажи мне, кто он! — попросила Женя, вдруг осознав, что этот тип может быть причастен к убийству ее тетушки.

Тося вздохнула.

— Но тогда ведь опасность будет грозить и вам! Лучше давайте я вам расскажу, что произошло на болоте. И вы сами сможете сделать выводы. Потому что события были жуткие. Однако мистика тут ни при чем, всему имеется рациональное объяснение.

Она кашлянула и начала:

— Мы с подругой отправились к озеру, тому самому, где недавно нашли утопленников. Но не купаться, а чтобы посмотреть на жаб, которые там обитают. По дороге начался дождь, и мы решили свернуть в одну из рощиц. А когда оказались там…

В этот момент послышался протяжный скрип, шедший откуда-то со стороны окна. Женя и Тося подскочили от ужаса.

Встав, Женя быстро подошла к окну, раскрыла его — и убедилась, что за ним никого нет. Но наверняка кто-то был! Не мог же звук возникнуть сам по себе! Хотя в старинном доме и не такое возможно.

Девушка вернулась к Тосе, а та прошептала:

— Думаю, здесь нам говорить небезопасно. Потому что и у стен имеются уши.

Забрав листки со своим романом, девочка удалилась. Женя же, чуть выждав, последовала за ней — и наткнулась на Екатерину Филипповну, которая крутилась около большого буфета, стоявшего в коридоре.

В зале она заметила Алевтину Илларионовну, полулежавшую в кресле с книгой на коленях и тихо посапывавшую.

А с кухни слышался голос управляющего Усачева.

Вроде бы все нормально, вроде бы все так невинно и в то же время… В то же время все очень подозрительно! Ведь все это может быть частью мизансцены!

Любой из людей мог их подслушать. А до этого — залезть в комнату к Тосе. И убить на болоте внучку мельника!

Тут раздался сочный бас, и в коридоре появился высокий господин с черной бородой в летнем пальто. Подойдя к Жене, он поцеловал ей руку и произнес:

— Баранов Данила Денисович. Местный, так сказать, Рокфеллер.

Мужчина захохотал над собственной шуткой, а Женя вспомнила о том, что землевладелец Баранов был богатейшим человеком в округе. Появился он словно ниоткуда всего пару лет назад, однако купил уже несколько усадеб у разорившихся аристократов. Говорят, он замышляет что-то грандиозное, то ли строительство дополнительной ветки железной дороги, то ли разработку торфа. С некоторых пор нувориш обхаживал Алевтину Илларионовну, желая сподвигнуть ее к продаже принадлежавших ей земель, в том числе и Ведьминого болота.

— Ах, изволите почивать, матушка! — воскликнул Баранов, входя, скрипя сапогами, в гостиную. — Не хотел вам мешать, однако ж был неподалеку вместе с гидроинженерами и решил по пути заглянуть.

— Милости прошу, Данила Денисович! — гостеприимно откликнулась генеральша. — Ведь от чайку с пирогами не откажетесь?

— Не откажусь, матушка, не откажусь. Потому как к вам имеется у меня предложение новое, которое вас наверняка устроит…

Зыркнув в сторону Жени, стоявшей в коридоре и ставшей невольной свидетельницей их беседы, он прикрыл дверь, явно не желая, чтобы кто-то услышал то, что он намеревался сказать.

Женя вышла в сад — и увидела лежавшего в гамаке Гошу. Сердце ее забилось быстрее обычного. Девушка с самого начала заметила, что молодой человек бросает на нее томные взгляды, однако не отвечала ему взаимностью. Ведь прибыла-то сюда с совершенно иной целью! Однако сие не означало, что она не могла влюбиться в провинциального ловеласа.

То, что Гоша был большой бабник и приставал к горничной или к деревенским девкам, было общеизвестно, о чем все говорили снисходительно и с усмешечкой. Женя точно знала, что он не ее тип, и не таким представляла себе будущего мужа. Но ведь сердцу не прикажешь! Надо же было ей втюриться в этого типа…

Затаив дыхание, Женя подошла к гамаку, который висел меж двух яблонь. Раскинув руки, Гоша похрапывал всласть, а в углу его рта был зажат зеленый стебелек. Тут откуда ни возьмись на шею ему села муха. А затем побежала вниз, по груди.

Девушка прогнала назойливое насекомое, и при этом ее рука коснулась смуглой шеи Гоши — мимолетно, кончиками пальцев. Однако это вызвало у нее такую волну блаженства, что она снова прикоснулась к шее молодого человека, теперь намеренно. Кожа у него была нежная, бархатистая, как у ребенка…

Внезапно Женя склонилась над ним и, понимая, что совершает настоящее безумство, захотела прикоснуться губами к его щеке. Но вовремя взяла себя в руки и замерла в паре сантиметров от лица Гоши, чувствуя на себе его дыхание.

Она отдала бы все на свете, чтобы это мгновение длилось вечно. Но вдруг Гоша, не раскрывая глаз, привлек ее к себе и попытался затащить в гамак. Наваждение прошло, Женя стала отчаянно отбиваться.

— Отпустите меня, несносный вы человек! — вскрикнула девушка, залепив ему пощечину и наконец оказавшись снова на земле. — Что вы себе позволяете. Георгий Ильич?

Гоша, потирая бордовую щеку, выплюнул травинку и произнес:

— Женечка, почему же так официально? И не надо из себя недотрогу строить, потому как ты первая ко мне полезла! Думаешь, я все это время спал? Нет, так, мечтал. А потом появилась ты, стала меня разглядывать, поцеловать решилась… Ну что, скажи, что тебе не понравилось?